Он знал, что должен сделать: отнести орешек и бросить.

Он должен. Это так просто.

– Ванзаров… Брось… Милый…

Сейчас, сейчас немного…

В отдалении стоял Ванзаров с золотым орешком.

В зеркале.

Он увидел, как другой Ванзаров, неизвестный ему, держит в руках орешек. Покорный и послушный. Сейчас пойдет и бросит. Как приказано. Он ведь послушный мальчик. Сделает, что сказали. Сделает не он, а тот, другой Ванзаров. Рядом белочка.

Из орешка прыгают веселые искорки…

Как бенгальский огонь… Или бикфордов шнур… Совсем короткий…

Он увидел свое отражение: господин в парадном сюртуке держит в руках шар, из которого прыгают искры. В зеркале другой, чужой.

Он здесь. Он тут.

Пятнадцать секунд…

Ванзаров сжал пальцами фонтанчик искр.

Четырнадцать секунд.

Искры не погасли, обжег пальцы.

Вот ответ. Вот зачем. Как просто. Так просто, что не разглядеть.

Тринадцать секунд.

Выскочить из квартиры – не успеть. Выбросить в окно – погибнут филеры, что охраняют дом. Или случайные прохожие.

Двенадцать секунд.

Белочки нет, спряталась. Нет тяжести, чтобы накрыть бомбу.

Одиннадцать секунд.

Елка.

Ванзаров подбежал, ударом ноги свалил праздничное дерево. Завизжали дети.

Девять…

Прижав к груди орешек, схватился за ствол и выдернул из большого бронзового котла с песком. Елка вылезла с шорохом.

Семь…

Орешек забит внутрь песка, котел опрокинут.

Пять…

Ванзаров упал на днище котла всем своим весом, обхватил руками, уперся носками ботинок в пол.

Три…

Он зажмурился.

Тишина.

Глухо охнуло, шарахнуло в живот так, что кишки подскочили к горлу, подбросило. Падая, Ванзаров ударился грудью о бронзовое днище.

Он сполз, не понимая, жив или не совсем. Дети сбились стайкой, плакали, но были целы. Пострадали елочные украшения, конфекты и орешки усыпали пол, свечки поломались. В остальном обошлось.

Он попытался встать, тело отказалось подчиниться.

Белочка сорвала голову. Лицо, пунцовое от духоты, жгла ненависть. Сбросила беличьи варежки.

– Будь ты проклят, Ванзаров! – закричала Ариадна Клубкова, или Прасковья Ладо, или Ляля. Не имеет значения. – Дело будет закончено!

Из меха появился маленький «браунинг». Выставив руку, она пошла вперед.

Лежа на боку, Ванзаров попытался поймать пушистую ножку. Не дотянулся.

Услышал тихий хлопок. Вывернул голову, чтобы узнать, кому досталась крохотная пулька. Мадемуазель Рейс оседала на руках Самбора.

– Дура, зачем!

Ариадна шла вперед. Туда, где прятался Горемыкин. Министр должен умереть. Покончить с его заместителями. Победа над тиранией. Какая разница, что за нее придется заплатить жизнью. Великая цель стоит жертв. Жертвы не имеют значения. Жертвы не в счет.

Путь преградил Пирамидов с армейским револьвером, в барабане шесть патронов.