Она заберет их, и ты, только ты будешь виновен в их смерти! Ты даже их не защитил…

И засмеялся:

– И ты хотел убить меня?!

Прозрачное лицо Белой повернулось на смех:

– Кто смеет веселиться пред жрицей Морены? Ядун смолк, а Чужак вскинул руку:

– Стой, Белая! Возьми людей, но оставь в живых ведогонов!

Девка склонилась над телом Лиса:

– Ты волх – тебе решать…

Тонкая рука медленно потекла над мертвецом:

– Живи, ведогон! Без тела живи!

Чужак побелел, согнулся, будто его кто-то ударил в живот. Посох выпал из ослабших рук. Ядун довольно осклабился, однако засмеяться уже не посмел. И ударить не посмел…

Белое лицо вновь повернулось к волху:

– Ты по-прежнему хочешь этого?

– Да!

Голос у Чужака стал сиплым, сдавленным.

Он умирал! Умирал от каждого нового шага Девки, от каждого ее движения! Умирал, теряя свою силу! И никто, никто не мог ему помочь…

– Гляди! – Олег ткнул меня в плечо.

Я проследила за его рукой. Нет, не напрасно гнулся к земле Чужак, не зря утекала его могучая, неподвластная времени сила – Лис сидел в снегу, недоуменно хлопая глазами на вывалившийся из бока кинжал. И Медведь поднимался, растерянно потирая грудь, которую совсем недавно рассек топор. И Эрик! Мой Эрик был жив! Страшная рана затягивалась на глазах!

– Прощай, волх… – Белая закачалась, потекла поземкой обратно, в сердцевину Семикрестка…

– Все кончено, волх! – будто эхом отозвался на ее тихие слова громкий выклик Ядуна."

"Чужак?! Он еле стоял на ногах, качаясь, будто опившись медовухи… Да его и бить не надо было – сам падал…

– Нет, не все… – выдавил он сквозь зубы, не сводя с торжествующего Бессмертного полыхающих глаз.

– Не все! – Я вскочила, встала возле, подхватив волха под плечо.

– Не все! – Вырос рядом Олег.

– Не все! – отголоском отозвался Эрик.

– Не все! – хором выкликнули Медведь и Лис, одновременно метнувшись к нам.

– Видишь, – Чужак слабо засмеялся, – моя сила сама вернулась ко мне!

Ядун побледнел, попятился… Испугался! Он испугался!

– Я бессмертен! – пробормотал неуверенно.

– И на старуху есть поруха… – веско ответил ему Олег.

– Нет! – Ядун шатнулся в сторону от его слов, будто были они калеными стрелами и, не удержавшись, заступил на дорогу. Та чмокнула плотоядно, плотнее всасывая его ноги в разжиженную грязь.

– Нет! – Ядун дернулся, пытаясь вырваться, но дорога держала цепко и бежала быстро. Куда быстрей, чем в прошлый раз, когда меня тянула…

Жрец завертелся, замахал руками, расплескивая вокруг себя синее пламя, но грязь только чавкала, унося его к зловещей проталине.

– Триглав! – отчаянно воззвал он возле сердцевины Семикрестка.

Из-под земли поднялась темная дымная тень, будто громадной рукой накрыла жреца.