Тот царапающую душу красный бархат и трофеи в нём. Одна девушка — одни трусики.

Фетишизм? Маниакальные наклонности? Идиотизм? В любом случае, этих тонюсеньких рюшечных ниток было слишком много, чтобы я простила.

3 — глава

— А ты видела ту… ну, с кем он тебе изменял? — Подруга крепко обхватывает чашку с горячим чаем и не смотря мне в глаза отпивает.

— Нет, не смогла зайти. Хотя, очень жалею.

Мне даже снилось, как я застаю мужа врасплох. Как он быстро выныривает из шлюхи и трясущимися руками застёгивает ширинку. Как бегают от растерянности глаза. Как начинает осознавать, что теряет меня. А я бы с каменным лицом провела мымре скальпирование, а мужу обрезание члена под корень."

"— Так может не он там был? — Вдруг оживилась Тати. Глаза сразу заблестели и, кажется, дыхание стало ровным. А я и ответить ничего не могу. Только брови вверх вскидываю, да смотрю, как на умалишённую. Будет пытаться его оправдать? Убедить меня в том, что я дурочка, раз собираюсь уйти от него. — Не смотри на меня так, Лис. Просто, это никак не может уложиться в моей голове.

— Тимур оказался очень хорошим актёром, Тати.

— Да разве можно любовь такую играть? — Злится девушка. — Он же дышит тобой. Без умолку болтает, обнимает, целует. Притворяться столько лет невозможно. Когда-нибудь, да расколешься.

— И он раскололся. Это была не одна измена… Их там с два, а то и с три десятка. — Скукоживаюсь от отвращения. Перед глазами назойливо маячат картинки Тимура с другими девушками.

— Так может это за всю жизнь. — Продолжает настаивать подруга. — Ему тридцать два года, Лис, ты не могла быть его одной и единственной.

И меня раздражало то, что Тимура постоянно хотели оправдать. Навязать то, что если и изменил, то была на это причина. Что сама может быть спровоцировала, ведь Зуев влюблён в меня по уши. Фраза от лучшей подруги вообще меня выбила из колеи: «Да прости ты его и живи, как раньше. Ты же так счастлива была! Не мучай мужика».

А саму аж от злости потряхивало. То есть, когда ей муж изменил и она подала на развод, это дело одно. А у меня совсем другое? Ведь её муж был обычным работником банка, в то время как мой, их владельцем. Как говорится, за деньги можно и потерпеть? Ну уж нет, я точно не отношусь к этой категории дур и терпил.

— Куда собираешься? — Спрашивает Тим проходя в нашу берлогу любви. Господи, сколько же видели эти стены… А ему, как оказалось, было мало…

— Тебя это не касается. — Брыкаюсь, как рыба, пойманная в сеть. Можешь удержать штамп в паспорте, но не меня, Зуев. Любовь мою — не вернёшь.

— Я твой муж. — Чуть с надрывом говорит и подходит со спины. Кладёт руки на талию, а лбом прижимается к чувствительному местечку между лопаток. По телу проносится дрожь отвращения и… теплых воспоминаний.