Она выглядела эффектно в темно-сером брючном костюме; ее светлые волосы благородного платинового оттенка лежали волосок к волоску, губы были подчеркнуты розовой помадой, а на жакете красовалась брошь в виде розового же кристалла. До этого я не видела Акулу в таком женственном образе… И хорошо, иначе бы у меня точно развился комплекс неполноценности.

Круек же не изменилась с нашей последней встречи. Светло-рыжие прямые волосы она так туго стянула в хвост, что, казалось, глаза вот-вот полезут на лоб. Одежда ее скорее подходила для работы в саду, чем для собеседования, на лице – ни грамма косметики, и ни следа улыбки.

Зато костяшки пальцев ободраны. Видимо, гордая дева кого-то учила уму-разуму.

— Блага, — сказала я, подходя к «невестам». Линда кивнула, а Круек хмыкнула:

— Блага. Ты еще меньше стала, что ли?

— А ты – больше?

— Массу нарастила, — улыбнулась Круек.

— А я потеряла.

— Заметно. Белка больше ешь.

— А кто сказал, что не ем?

На лице апранки вдруг расцвела улыбка, полная чистой, незамутненной радости: Солд вышел из визового центра. Мужчина прошел к нам – светловолосый, уверенный в себе красавец.

Только больше его красота мне голову не кружила.

— Прилетела последняя, Ветрова, — упрекнул куратор. — Готова к собеседованию?

— Да.

— Хорошо. Инструкции, которые я прислал, все изучили?

— Конечно, товарищ лейтенант! — выпалила Круек.

— Рад. Идемте, получим браслеты.

Сначала мы получили у андроида на входе браслеты с номерами кабинетов; затем проследовали по коридорам, прикладывая руки с браслетами к сканерам, чтобы пройти контроль. Началось ожидание: мы явились на пятнадцать минут раньше. Меня нервировали подобные места со сканерами, датчиками и андроидами, потому как с техникой я была даже не на «вы», а на «что-ты-такое-и-как-тебя-включить?»

Круек влюбленно глазела на Солда, Вальдола влюбленно глазела на свое отражение на блестящих панелях, а я глазела на людей, то и дело проходящих контроль у очередной перегородки.

Я потрогала браслет посетителя, слишком сильно впивающийся в кожу, и увидела центаврианина. Зеленоглазого центаврианина.

Впервые на моей памяти Ли Малейв выглядел плохо. Кожа на его лице посерела, глаза казались двумя темными провалами. Черный цвет его костюма вопреки обыкновению подчеркнул не безупречность центаврианина, а усталость.

Кажется, Ли не спал последние два дня…

Я застыла у блестящей панели, не зная, что делать – то ли идти к нему навстречу, то ли оставаться на месте. Малейв же не колебался – шел ко мне. Солд ловко заступив Ли дорогу и спросил:

— Вы в восьмой кабинет?

— Да.

— На десять тридцать назначено нам.

— Какое совпадение. И мне назначено на десять тридцать.

— Не может такого быть, гражданин.

Малейв показал Солду свой браслет посетителя.