Сегодня ты смогла воспарить, потому что в твоем теле был избыток энергии, и ты испытывала душевный подъем.

— Другим, чтобы научиться левитировать, надо держать целибат, а мне, как оказалось — наоборот?

— Тебе левитировать ни то, ни другое не поможет, — в голосе наставника появилась обеспокоенность. — Надеюсь, ты больше не будешь пытаться левитировать? Это будет удар по твоему организму.

— Я не буду рисковать своим здоровьем ради достижения детской мечты. Раз не дано — значит, я это приму.

— Меня всегда радовала твоя разумность. Ты знаешь, что такое эо-ри?

— Слияние энергий, — ответила я, и добавила про себя: «А в народе — энергетический секс».

— Эо-ри — это высшее удовольствие, рождающее новую жизнь. Когда люди становятся близки, в момент соития они чувствуют подобное. Я могу показать тебе, каково бывает слияние, если оно добровольно. Так ты избавишься от излишков энергии. Сразу после почувствуешь сильную усталость, потому что я обладаю эо, а ты — нет. Но это поможет тебе лучше принять изменения своей же энергии. Ты доверяешь мне, как своему наставнику и другу?

— Всегда и во всем, просветленный, — почтительно ответила я.

Он поднял свои руки и расставил пальцы веером.

— Сделай так же и прикоснись кончиками пальцев к моим.

Сделав, о чем мужчина попросил, я прислушалась к своим ощущениям. Поначалу ничего… а после я словно снова воспарила. Забылось, что я сижу в неудобной позе, что лицо мое и футболка в крови. Я просто выпала из мира на некоторое время, превратившись в ничто. Это было чистое, ничем не замутненное блаженство. Когда лирианец прервал контакт, я обессиленно рухнула на траву. Дыхание мое было тяжелым и хриплым, сводило пальцы на ногах."

"— Отдохни, — очень нежным показался голос наставника. Убаюканная этой нежностью, я заснула — прямо на лужайке в Доме Жизни.

Глава 21

На обратном пути из Дома Жизни я решила пройтись по общему парку резервации. Наставник сказал, что прогулка поможет мне скорее прийти в себя и привнесет порядок в мысли. Я шла медленно, задерживая взгляд на зелени, цветах, прохожих.

— Следишь?

Нганрав. Видимо, он решил, что наши встречи сегодня — это не случайность, а закономерность, мною создаваемая. Молодой человек осмотрел меня с таким видом, как будто ему в обязанность возложили следить за моим благонравием. Чудо, что не отчитал за коротенькие шортики. Осмотр кончился тем, что он процедил: «Потаскунья». Как я жалела, что рядом нет Агапа — его кулаки бы сейчас пригодились. Вообще, я была сторонницей мирного разрешения любого конфликта, но иногда… иногда накатывало.

— Неправильно, Нганрав, — устало сказала я, намереваясь обойти парня. И что это он говорил, что его имя плохо произносится? — Надо говорить «потаскуха».