Вдруг у него их куча и еще один брат погоды не сделает?

– Нет, я единственный ребенок, – посетовал Рэм. – И когда все играли и дрались со своими братьями и сестрами, я сидел с няньками и музицировал или учился под их присмотром. Так что я всегда завидовал тем счастливчикам, что росли не одни в семье.

– Ну… завидовать там, прямо скажем, нечему. – Я вспомнила своих брата и сестру, с которыми мы пусть и не играли, но дрались да, регулярно.

Как правило, я побеждала, но в итоге потом огребала от мачехи.

Так что, считай, выходили на ничью.

– Не знаю, я рос один, на домашнем обучении, – глядя на убегающую назад дорогу, проговорил Рэм. – В академии потом сложно было сходиться с однокурсниками, к тому же многие хотели общаться со мной исключительно из-за отца. Я сначала этого не понимал, да и передать отцу какую-то записку мне было несложно, или сделать что-то самому, если мог и просили. Но потом услышал один разговор… – Он запнулся. – В общем, и там у меня с друзьями не сложилось. А после академии отец отправил меня на военную службу в штаб, где все были намного старше и уже сами не горели желанием общаться с младшим по возрасту и званию. Пожалуй, ты едва ли не первая, с кем я могу нормально поговорить, и кому от меня ничего при этом не надо.

– Почему это не надо? – возмутилась я, а Рэм перевел на меня ошарашенный взгляд. – Без тебя меня бы не кормили в крепости, никто бы не таскал мои вещи, не прикрывал наш ночной отход, и сейчас я бы тряслась здесь в гордом одиночестве. Так что мне, если подумать, надо от тебя побольше многих. Но и ты, если что, обращайся. Знаешь, в дружбе это работает в обе стороны. В идеале, конечно.

Правда, с меня и взять-то нечего, если хорошенько подумать. Даже вещей с собой никаких нет, только то, что на мне надето, да несколько артефактов.

Но предложить обратиться я всегда могу!

– Спасибо. – Рэм так серьезно поблагодарил, будто я уже для него что-то сделала, а не только так, на словах. – На самом деле это уже очень много.

Я хотела было возразить, но, подумав, кивнула."

"Какое-то время мы ехали в молчании, размышляя каждый о своем. Не знаю, как Рэм, а я колебалась: сказать или нет? И имею ли я на это право? С одной стороны, мой бывший шеф – тот еще упырь и неизвестно, как отреагирует на появление родственника у его новообретенного сына. С другой – возможно, наличие брата, пусть и клыкастого, действительно обрадует парня, оказавшегося одиноким в «полноценной и любящей» семье. Принять решение мне помог горестный вздох приятеля.

– Рэм, знаешь, возможно, неправильно обнадеживать тебя раньше времени, – осторожно издалека зашла я. – Но у твоего отца есть еще ребенок.

– Ребенок?! – не поверил Рэм.