Но на войне неизбежны жертвы, поймите. Как ни горько это признавать, но его смерть остается только принять и жить дальше.

– Он жив, – слова Эдриана отдавали звоном металла, как от встречи двух клинков, – вот только от моего брата там одна оболочка.

– О чем ты? – нахмурился Карлос. – Какая еще оболочка?

Эдриан взглянул на меня и, дождавшись одобрительного кивка, достал из кармана кристалл-копию, положив его на стол и активировав.

– Как видишь, от человека там осталась немного, – жестко заметил он.

Да, такого Эдриана мне видеть не приходилось…

– Это точно он? – не поверил Карлос. – Аура… нечеловеческая.

– Точно, – подтвердила я. – Я видела Льюиса собственными глазами. И вампир, осматривавший его, подтвердил, что без вмешательства его сородичей не обошлось.

– Его осматривал вампир? – Кажется, данный факт удивил отца Эдриана сильнее, чем текущее состояние Льюиса.

– Да, есть у меня один знакомый. – Я покосилась на Эда, но он по этому поводу никаких эмоций не выражал.

– А при чем здесь другие вампиры?

Или Карлос великолепно играл, или он правда был не в курсе.

– Сейчас расскажу с самого начала. – Я потянулась к чашке успевшего подостыть чая, поскольку в горле заранее запершило.

Историю эту я пересказывала уже несколько раз в разных вариациях и смогла вычленить нужное сразу. И о плене, которого я коснулась лишь вскользь, но взгляды двух Роланов на этом моменте скрестились, как мечи. И о первой случайной встрече с измененными. И о том, как мне удалось найти и поймать Льюиса. И про вердикт, что он скорее мертв, чем жив, и его можно разве что попытаться сделать вампиром, а не вернуть в исходное человеческое состояние.

– То есть вы хотите сказать, что в деле замешаны вампиры? – Карлос задумчиво изучал кружку, из которой ни разу не отпил. – Они всегда придерживались нейтралитета и не вмешивались в дела людей. С чего им вдруг так резко менять позицию?

– В клане есть отступник. Возможно, не один. Вампиры, как вы понимаете, не особо распространяются об этом.

– У вампиров очень развито коллективное начало. Их же с детства обращают, а после растят как часть чего-то большего, великого. – Карлос оставил в покое чашку.

– Ты знаешь о процессе обращения? – тут же спросил Эдриан, до этого старательно молчавший и не участвовавший в нашем с его отцом диалоге.

– Что ты, это тайна за семью замками, – отмахнулся Карлос. – Только слышал, что они не обращают взрослых. Говорят, что это намного сложнее и выживаемость слишком низкая.

Мы с Эдрианом переглянулись, наверняка подумав об одном и том же.

– А ведь ты знаешь про это, – медленно проговорил Эдриан, не глядя на отца, а рассматривая свои пальцы. – Тебя не удивило существование измененных. Только вампиры вызвали вопросы.