– От его клятвы у меня по телу пробежали мурашки. Он так серьезно смотрел, что его слова не выглядели пустыми обещаниями. В них хотелось верить…

Я на секунду зажмурилась, сбрасывая наваждение. Это просто игра. И я сейчас повторю все на женский манер. Свеча на блюдце перешла ко мне.

– Клянусь любить и заботиться о тебе, о нашей семье и детях, – на последнем мой голос чуть дрогнул. Такая короткая фраза далась на удивление нелегко. И руки тоже чуть подрагивали, когда я возвращала свечу жрецу.

Кольцо скользнуло на мой палец. Мне же нечего было надеть Эдриану в ответ, но священник засвидетельствовал наш брак и поставил тяжелую прямоугольную печать на бумаге с символом храма, где были вписаны наши имена.

Дополнительная информация о личности и новом статусе была внесена и в наши браслеты. Но если мой был временным, сделанным специально для Ровены, то Эдриан использовал свой, и для него все было куда серьезнее.

– Объявляю вас мужем и женой, – торжественно провозгласил служитель. – Пусть огонь вашей любви никогда не погаснет.

И Эдриан осторожно положил руку на мой затылок, словно боясь, что я от него отстранюсь.

Я же затаила дыхание, и чем ближе он ко мне наклонялся, тем сильнее опускались мои веки. Когда наши губы соприкоснулись, я стояла с закрытыми глазами и буквально боялась дышать. Пусть наш брак и был фиктивным, короткий поцелуй вышел настолько пронзительным и искренним, что когда Эдриан начал отстраняться, я невольно потянулась за ним и лишь потом одернула себя.

Это все особая магия храма, точно.

Служитель свернул лист, удостоверяющий наш брак, и вложил в небольшой тонкий тубус, который передал Эдриану, а свечу протянул мне.

– Донесешь до выхода из храма и потушишь перед дверью, – немного коверкая слова, пояснил он.

Я осторожно шла по мозаичному полу, чуть прикрывая ладонью дрожащий на фитильке огонек, почему-то было очень страшно, что он сейчас потухнет. Поэтому у дверей я облегченно выдохнула."

"– Можно? – спросила я, все еще боясь оторвать взгляд от свечи.

– Да, – разрешил Эд и сам наклонился задуть огонек, а после открыл дверь, выпуская меня наружу.

На улице уже совсем стемнело и гулял свежий ветер, так что шаль пригодилась не только для красоты. Собственно, кроме бродяги-ветра и стражей в городе никого не было, многие предпочитали закрывать на ночь и ставни, отчего возникало какое-то совершенно жуткое чувство, неприятно тянущее в животе.

Краем глаза я заметила, как Эдриан убрал тубус с документом в карман и набрал несколько заклинаний в свободную руку. Разумеется, не в ту, что он протягивал с браслетом стражам. Тех, кстати, на улицах поубавилось, будто вечером они разогнали и проверили всех, и сочли свой долг исполненным. На обратном пути нас дважды останавливали усиленные патрули.