Наверное, страж думает, будто молодой человек нашептывает слова любви своей девушке. – А если учесть, что от тебя зависит жизнь моего брата, то я заинтересован вдвойне.

Последнее было весомым аргументом. Почему-то мне куда проще оказалось принять помощь Эдриана, зная, что он делает это не только и не столько для меня.

– Хорошо, уговорил. Только ради Льюиса! – А вдруг еще подумает, что это его объятия на меня так убедительно подействовали.

– Так и скажи, что боишься выходить за меня замуж, – поддел он.

– Я не боюсь, а разумно опасаюсь! Все же, знаешь, первый раз замуж выхожу.

– Я тоже волнуюсь, – неожиданно признался Эд. – Поэтому пойдем уже скорее, сделаем это и успокоимся.

Он протянул мне руку, и я, подумав, взялась за нее. Если уж решилась, то нужно идти до конца.

Небольшой храм, затерявшийся между плотно стоящими друг к дружке домами, был уже закрыт, но после требовательного стука Эдриана дверь приоткрылась. Выглянувший служитель выслушал просьбу, вздохнул и пропустил нас внутрь, где все еще тускло горели немногочисленные светильники.

– Что ты ему сказал? – тихим-тихим шепотом спросила я, опасаясь, что звук разлетится по круглому залу.

– Что я скоро ухожу на войну и нам нужно скорее пожениться – чистая правда, между прочим, – ответил Эдриан, тоже рассматривая тонувшее во тьме убранство храма.

Многочисленные лики строго взирали на нас, словно хмурясь в дрожащем свете живого огня. Я посильнее закуталась в шаль и прижалась к Эдриану. Показалось как-то неправильно то, что мы задумали.

Но не разворачиваться же назад? Служитель уже начал готовиться к церемонии, облачившись в нарядное одеяние.

Эд подошел к столу и взял плотную бумагу с ровенскими письменами.

– Слова брачной клятвы, – пояснил он. – Можно придумать свои или использовать стандартные.

– Стандартные, – тут же выпалила я, поняв, что сейчас слишком нервничаю, чтобы что-то придумывать.

Эдриан несколько раз прочитал мне небольшую клятву, мужской и женский вариант отличался одним словом, но отчетливо показывал распределение ролей в семье.

Служитель что-то сказал, Эдриан ответил, после чего я услышала вполне разборчивое, пусть и с сильным акцентом: «Хорошо, начинаем».

– Я попросил перейти на виларский, – пояснил Эд, за руку подводя меня к небольшому алтарю.

Основную речь жрец произносил на ровенском, но когда дело дошло до клятв, он вполне сносно заговорил на понятном мне языке.

– А теперь ваши клятвы. – Он протянул Эдриану высокую свечу на блюдце, которую держал все это время в руках.

Эд осторожно принял огонь и повернулся ко мне.

– Клянусь любить и беречь тебя, нашу семью и наших детей.