— Ваш род князь Самослав под свою руку берет. До этих пор вы сами по себе жили, потому что родичи его были по жене. Теперь нет! Своих владык у вас больше не будет, а ваш род с двумя другими под одним жупаном будет ходить. А вот и он. Жупан Драгомир!

На телегу поднялся могучий мужик в белом плаще с красной полосой, который еще совсем недавно отзывался на имя Дражко. Он повел взглядом по толпе и произнес густым басом.

— Жить теперь будем по-новому. Поскольку вы прогневали богов, то на этот год платите к обычной подати по белке с дыма. А еще сюда полусотня ратников придет и в городище станет.

Война скоро, аварского набега ждем.

Народ заволновался еще сильнее. Какой-то приказ, какой-то жупан, какие-то ратники, которых им придется кормить. Нарастал недовольный гул, в котором прорывались отдельные крики.

— Не хотим!

— В жопу идите со своим князем вместе!

— Мы люди вольные!

— Ну, я так и думал, — растянул губы в людоедской улыбке боярин Горан. — Как знал, что с вами добром не получится. — И тут он поднял руку вверх и зачем-то помахал. Родовичи, ничего не понимая, закрутили головами, и застыли в ужасе.

Из леса, что обступил городище со всех сторон, вышла пехотная тагма. Воины начали строиться для боя, перекидывая щиты из-за спин на руку. Ровные ряды блестящих шлемов повергли в ужас хорутан, для которых и железный наконечник сохи был немалой ценностью. Пока они галдели и спорили, лучники стали дугой, и уже вздели тетиву, опустив наконечник стрелы в землю. Они ждали приказа.

— Кто-то еще хочет что-нибудь сказать? — обвел боярин вече тяжелым взглядом. — Нет? Ну, я так и думал. А теперь слушайте мое слово, сучьи дети. Если у вас тут хоть на одну белку недобор дани будет, виновный пойдет на торг.

Если хоть кто-то из вас слово против своему жупану скажет, виновный будет повешен, а семья — на торг. Ну, а если бунтовать задумаете, и я о том узнаю… Кровью умоетесь, и в том я, боярин Горан, перед лицом богов священную клятву даю!

Толпа стояла, придавленная новой судьбой. Страшно всем было до ужаса. Бабы, которые расположились в стороне, начали тихонько вхлипывать. Многие только вчера узнали, что вдовами остались.

— Чего вылупились, поганое семя? — рыкнул Горан. — Встали в затылок и пошли к капищу, клятву на верность давать.

Кто эту клятву нарушит, тот по княжескому Уложению как богохульник будет на костре сожжен. — Он поднес ладонь к уху? А? Про Уложение ничего не знали? Ну, ничего, скоро узнаете. Там, для вас, козьи выкидыши, вообще ничего хорошего нет. Не нравятся новые порядки — собрали свое тряпье и пошли вон с этих земель. Только на закат вам ходу нет, это земли князя Самослава.

— А куда же нам идти? — раздался робкий голос. — К аварам, что ли? Тут другой дороги и нет.