Еле жив…

— Уходить надо, — резко ответила Чеслава. — Девки, собирайтесь. Берем самое нужное, одну телегу, двух коней и уходим.

Дочери выкатили глаза в недоумении и начали подвывать дурными голосами. От матери они унаследовали только внешность и паскудный характер. Ее ума в них и на палец не было.

— А ну, заткнулись! Чего расселись, курицы неумные? — подстегнула она их. — Муженек этой стервы скоро за вами своих людей пришлет. Вы что, думаете, бывшая служанка над вами напоследок покуражиться не захочет? И не надейтесь!"

"Дочери забегали, засуетились, собирая вещи, а Чеслава пошла в заветный угол избы, где был закопан ларец с серебром и камешками, что передавался в семье владыки от отца к сыну.

Они и сами пополняли его иногда. Меха в деревянном ящике, переложенные полотном, тоже с собой нужно забрать.

— А ты чего стал? — зло посмотрела теща на зятя. — Коней запрягай, ты тоже уходишь. Нас всех под нож пустят, и тебя тоже! А ну, пошел, мерин сиволапый!

Не прошло и часа, как телега выкатилась из городища под недоуменными взглядами родовичей. Они еще ничего не знали.

Горан примчал сюда только через два дня. Ему пришлось посетить рода владык-предателей, которые жили ближе к Новгороду.

Десяток всадников в броне ураганом проскакали в ворота, приведя в смятение жителей, понятие которых о караульной службе было в зачаточном состоянии. Они спешились у избы владыки, разогнав пинками поросят, которые, как нарочно, нежились на солнышке прямо у входа. Горан с ноги открыл дверь и понял, что опоздал. В избе все было перевернуто вверх дном, но семьи опального владыки и след простыл.

— Вече собирайте! — схватил Горан за ворот первого попавшего мужика. — И быстро! Чтобы завтра в полдень все мужи из ближних весей тут были.

 — Чего уставился? Пошел отсюда, чучело лесное! Я два раза повторять не стану!

Мужичок посмотрел в страшные глаза этого человека и побежал, взбивая пыль грязными пятками. Ему и в голову не пришло промедлить с выполнением приказа, отданного в столь убедительной форме.

Солнце встало в зенит над хорутанским городищем. Жидкое вече, где взрослых мужей едва половина от обычного собралась, томилось в неизвестности. Любой разговор затухал, толком не начавшись, не было слышно обычных шуток и похлопываний по плечам.

Мужи были хмуры. Наконец, из ворот вышел десяток княжеских воинов в броне и с хорошим оружием. Их лица не предвещали ничего хорошего. Старший из них, могучий мужик с полуседой бородой, залез на телегу, что выкатили на поле перед городищем и окинул толпу суровым взглядом.

— Я боярин Горан, глава Приказа Тайных дел. Ваш род совершил измену. Вы войной пошли на своих родичей. И вы будете за это наказаны!

Вече зашелестело. Какой такой Приказ? Какая еще измена? Ну, пошли в набег мужики, с кем не бывает.