— Если его милость узнает, конец нам всем! Ты парень, совсем спятил… Нас же королевские лейды повесят за это, как собак…

— Так чего стоим? — хлестнул вопросом, словно плетью, парень. — Поехали! Тут, надеюсь, на виселицу никто не хочет? Только нам еще кое-кого по дороге забрать нужно.

— Догонят же! — мычал потерявшийся вконец мельник. — Догонят, как пить дать! Конец нам! Лучше бы в литы пошли! Господи! Да за что мне это? Теперь только бежать отсюда! Со всех ног бежать!

В миле от городских ворот Орлеана купеческий обоз нагнал трех странных людей, которые спорили о чем-то своем, непонятном никому, кроме них самих.

Впрочем, они ни на кого больше и внимания не обращали. За спиной они несли мешки, туго набитые самым дорогим, что было в их жизни, свитками книг.

— Э-э… А кто это с вами? — спросил удивленный Самослав, разглядывая невысокого толстенького римлянина, который отчаянно махал руками, споря с учителем Леонтием.

— Это почтенный Ницетий, — любезно пояснил Григорий.

— Он э-э-э… тоже ученый человек? — спросил удивленный Само.

— Он невежа и неуч! — заявил Леонтий, который отвлекся от увлекательнейшего научного диспута, который балансировал на грани банальной драки.

 — И я это ему сейчас докажу!

— А, ну тогда ладно, — успокоился Самослав. — Пусть идет с нами. Халло! Подойди-ка ко мне!

Мельник быстро подошел и склонился в поклоне. Он кожей чувствовал, что непростой это парень. Не бывает купцов с таким взглядом. Нет в этом взгляде заискивания, страха, опасения за жизнь и товар. Этот парень был тем, кто сам внушает опасение. Точно так же, как и его люди, которые исполняли приказания, повинуясь малейшему жесту господина. Суровые крепыши с взглядами матерых душегубов бросали в дрожь одним своим видом, и говорили они на непонятном языке, совершенно не похожем на германские диалекты, знакомые тут каждому.

— Да, ваша милость? — он не дождался ответа, а потом спросил наугад. — Ваша светлость? — и увидев утвердительный кивок, начал постукивать зубами от ужаса.

— За нами погоня будет, как думаешь? — спросил его парень, который оказался целым герцогом. Мельник был едва жив. Сердце в груди здоровенного мужика прыгало, как бешеный заяц, а лоб покрылся испариной. Он никогда еще не попадал в такую передрягу.

Даже когда в годы его молодости воины Нейстрии грабили окрестности города, он очень удачно отсиделся за его стенами. Даже тогда он не боялся так сильно.

— Будет, конечно, ваша светлость, — признался мельник. — Огонь на стенах видели, значит, его милости графу уже доложили. А много ли времени нужно, чтобы опросить всех по дороге. На конях быстро нагонят.

— Я так и думал, — кивнул герцог. И добавил на непонятном языке, ткнув куда-то рукой. — Что ж, у них еще есть шанс остаться в живых. Парни! Луки готовим.