Леонтий с удивлением разглядывал молодого германца в хорошем плаще и с богато украшенным ножом на поясе, который жонглировал словами, словно ярмарочный плясун камешками. Он не был образован, как и все варвары, а потому учителю быстро наскучил. Однако воин смог удивить его.

— Учитель Леонтий, а не хотели бы вы уехать далеко отсюда? Туда, где нет ни одного епископа, но зато есть сотня мальчишек с горящими глазами, которым вы сможете передать все знания, что копили много лет?

— Таких земель не бывает, — грустно усмехнулся Леонтий. — По крайней мере таких, где живут нормальные люди.

Таких, с кем можно просто вести беседу. Ты, воин, прости за прямоту, весьма неглуп, но абсолютно невежествен. Уверен, ты не сможешь процитировать ни одного стиха Овидия.

— Григорий! — гаркнул вдруг странный германец, а в домишко просунул неровно обросшую макушку худощавый парень, на лице которого было написано неуемное любопытство. — Ну-ка, выдай уважаемому учителю что-нибудь из Овидия! И ты хотел обсудить с кем-нибудь диалектику Зенона. Всю голову мне этим Зеноном пробил, паразит. Знать бы еще, кто это такой. Задачу понял? Выполняй!

И Самослав, а это был он, вышел из домика на окраине.

У него еще были тут кое-какие дела, и они не терпели отлагательства. Агентура в лице почтенного купца Приска стоила слишком дорого, чтобы разбрасываться ценной информацией.

* * *Река Луара, которая делала изгиб вокруг города, давала работу не только лодочникам, рыбакам и прачкам. Тут, с незапамятных времен, когда этой землей еще правили благословенные римские императоры, работали водяные мельницы, снабжавшие мукой всю округу. И именно к одной из них ехал сейчас Самослав, зная о той беде, что постигла уважаемого мельника Халло, происходившего из старинной готской фамилии.

"

"Мельница была домом его семьи уже несколько поколений. Халло жил прямо здесь, в длинном доме, построенном по обычаю германцев, рядом со своим детищем. Он и его сыновья жили вместе, как и водится у готов и франков. Вместе они и трудились здесь, честно зарабатывая себе на жизнь. Беда заключалась в том, что мельница приглянулась его милости графу. Полная безнаказанность аристократов, что захлестнула королевство франков после казни старой королевы Брунгильды, привела к тому, что все больше и больше свободных людей становилось перед выбором: либо превратиться в дичь для любого, кто имеет оружие, либо принять покровительство кого-то из знатных людей.

А иногда и такого выбора не было. Упрямца могли бросить в темницу и пытать, пока он не подписывал купчую на свой надел, оцененный в десятую часть стоимости. Кое-где монахи просто переносили межевые столбы, и несчастный узнавал, что живет на церковной земле, и теперь он арендатор, а не вольный крестьянин.