Он покупал ей множество разных подарков; бархатные и атласные ленты, духи, перчатки с узором из тонкой вышивки, шелковые шляпки, украшенные перьями, и много других вещей, пока Розали не начала смеяться и умолять его остановиться. А вечером они пошли в великолепный ""Гранд-Опера"", Розали была потрясена громадным зданием из мрамора, золота, стекла и света. В самом центре зала висела огромная сверкающая люстра.

– Они вошли в уютную ложу, и вдруг зазвучала музыка: сочные, красивые мелодии из ""Дон Жуана"" и ""Вильгельма Телля"", под звуки которых началось представление.

Танцоры исполняли свои партии с такой точностью и изяществом, что Розали следила за ними затаив дыхание. По окончании действия, чтобы как-то умерить ее восторг, Рэнд иронично заметил, что эти ""небесные создания"" сейчас уже, наверное, сидят в так называемой ""зеленой комнате"" театра в обществе самых богатых и влиятельных зрителей.

Иногда Розали невольно удивляла его. Он не встречал еще никого, кто бы столь же искренне выражал свои мысли и чувства, был таким духовным и одновременно столь прагматичным. Порой Розали ничего не знала о самых, казалось бы, простых вещах.

Ее неискушенность была очаровательна, хотя и несколько утомительна.

Зачем понадобилось Эмилии Кортес воспитывать ее именно таким образом? Вероятно, она понимала, что Розали рождена не для того, чтобы быть служанкой. Эмилия поощряла в ней мечтательность, чтение книг, полет фантазии, отвлеченные занятия, все, что могло скрасить грубую действительность. Скорее всего это было неверным решением, потому что в конце концов Розали оказалась один на один с опасностями зловещего мира, о котором почти ничего не знала, и не было никого, кто мог бы защитить ее.

"

"Нахмурившись, Рэнд смотрел на Розали, увлеченную театральным зрелищем. Она была слишком желанной, слишком соблазнительной для такого мужчины, как он.

В антракте Розали обернулась к нему, чтобы обменяться впечатлениями, глаза ее с сапфировым оттенком сияли странным восторженным светом.

Кроме них, в ложе находились еще две дамы, одна из которых была столь хороша собой, что восхищенная Розали порой дольше смотрела на нее, чем на сцену. Надменная, с решительными жестами, она была приблизительно того же возраста, что и Рэнд.

Мягкие алые губы и нежные щеки удивительным образом гармонировали с ярко-голубыми глазами и роскошными светло-золотыми волосами, уложенными в изящную прическу. Но замечательнее всего была ее высокая грудь в глубоком декольте белого платья, украшенного ожерельем из крупных бриллиантов.

– Колетт, посмотри, какая неожиданная встреча! – сказала вдруг дама своей спутнице, и обе посмотрели на Розали, в смущении застывшую перед ними.