Элен, его капризная мать, обычно смеялась над теми, кто имел неосторожность любить ее, одаривая их не более чем случайным вниманием. И Рэнд знал лишь одно средство защиты – маску безразличия, о которой теперь, невольно подчиняясь привычке, он опять вспомнил, едва только встретил холодно-голубые глаза Розали.

Он не понимал, почему изменилось се отношение к нему, и если внутренний голос подсказывал Рэнду, что нужно быть ласковым с ней, заставить ее довериться ему, то в то же время что-то вынуждало его смотреть на Розали с отстраненной вежливостью. Между ними снова возник непреодолимый барьер непонимания.

– Ты уже встала? – спросил Рэнд, и Розали, сраженная вежливым равнодушием его интонации, не сразу сообразила, о чем он говорит.

– Да, – ответила наконец она. Невозможно было представить, что слова, которые он говорил ей вчера, могли быть всего лишь обычной любовной игрой. Наверное, он всегда говорил что-то подобное женщинам, с которыми спал.

""Надо спросить его, что он чувствует! – твердила она себе. – Надо сказать ему о своих чувствах!""

""Я никогда не осмелюсь"", – обреченно думала Розали, глядя на Рэнда с нескрываемой враждебностью.

Лицо его внезапно помрачнело. Он также не решался открыть ей свои чувства, боясь насмешек и непонимания.

И уж конечно, он не скажет ей о своем намерении сделать ей предложение, пока не убедится, что Розали примет его.

– Может, позавтракаем? – спросил он.

Розали кивнула.

– Да, я.., немного голодна.

Внезапно Рэнд усмехнулся, и напряжение стало убывать. Наконец-то был найден более-менее естественный тон разговора.

– Это простительно, – с улыбкой произнес он. – Ты заработала сегодня вкусный обед, – Не стоит шутить над этим, – нахмурившись, ответила Розали.

Рэнд с любопытством взглянул на нес. Кажется, он начал понимать. Вероятно, ее желание было для нее самой такой же неожиданностью, как и для него. Розали просто удивлена, но это не значит, что она жалеет о случившемся.

– Угрызения совести? – чуть насмешливо произнес он.

– Вовсе нет, – возразила она, неохотно признаваясь себе, что ничуть не жалеет об этой ночи.

Рэнд посмотрел на нее долгим внимательным взглядом.

– Я распоряжусь, чтобы подавали завтрак, – бросил он через плечо, выходя из комнаты.

– Да, пожалуйста, – ответила Розали, пытаясь подавить подступившие к горлу слезы. Она знала, что Рэнд имеет власть над ней, неоспоримую, несомненную, прочную.

Теперь только одна половина ее существа принадлежала ей самой, другая же навсегда осталась у Рэнда.

После завтрака они отправились за покупками. Казалось, Рэнд забыл обо всех своих делах, контрактах, пароходах и готов был посвятить Розали все свое время. Он был так непринужден и весел, что Розали невольно поддалась его настроению.