Кантемиров прекрасно знал, что от таких предложений обычно не отказываются, и с удовольствием выразил своё согласие…

Глава 5

Огород

Все пять суток прапорщик прожил на стрельбище. Дневная и ночная стрельба каждый день. О личной жизни и о своих делах пришлось забыть на целую неделю. Служба — она и в Африке — служба! И тем более — в Германии…

Единственное, что, в самом деле, огорчало начальника войскового стрельбища Помсен, так это приближающаяся замена командира мотострелкового полка, подполковника Григорьева. Кантемирову было с кем сравнить своего командира части. И все сравнения оказывались не в пользу остальных руководителей воинских подразделений, стреляющих на полигоне.

Кому-то Григорьев не нравился, кто-то постоянно получал очередных звездюлей от подполковника, но уважали его все. И солдаты, и офицеры, и прапорщики. Подполковник Григорьев был умным, волевым и грамотным человеком. Настоящим офицером.

Тимур успел привыкнуть к своему командиру полка, понимал с полуслова и всегда старался не подводить старшего офицера. Кто придёт на замену Григорьеву? Этот вопрос стоял ребром перед всем гвардейским 67 МСП. Ушедшая в историю ГСВГ очередная московская проверка осталась дембельским аккордом командира мотострелкового полка, ещё долго звеневшая над мишенным полем войскового стрельбища Помсен…

И в этот раз гв. 67 мотострелковый полк получил заслуженную оценку «отлично». Операторам полигонной команды даже не пришлось подключать пресловутую «химию» для своей пехоты. Капитан Чубарев вместе с офицерами и прапорщиками роты смогли натаскать мотострелков одного периода службы. Бойцы старались, выполняя приказы офицеров роты, и тем самым не подвели командира части."

"И ещё начальника стрельбища удивил его же пилорамщик, рядовой Драугялис. Прапорщик знал, что в дрезденском госпитале служат два земляка Ромаса, младше периодом службы — черпаки. Военнослужащие и вольнонаёмные медицинской части тоже сдавали армейский экзамен по стрельбе, но уже совсем другие упражнения и только со своими проверяющими. Стреляли все: военврачи, медсёстры, вольняги — кочегары, плотники и электрики. А также солдаты-водители санитарных машин.

Оба литовца, водители санитарок и призванные с одного родного города Ромаса, встретились с пилорамщиком после стрельб и поговорили по душам. И после этого задушевного прибалтийского разговора рядовой Драугялис вдруг сильно загрустил.

И эту загадочную литовскую печаль Кантемиров заметил только в субботу, после окончания проверки. Ладно, если был бы молодой боец, тогда, конечно, стоило бы сразу обратить прапорщицкий взор и вызвать солдата на откровенный разговор.