Снова, как и вчера, накатывают воспоминания, и как я ни отворачиваюсь, взгляд каждый раз притягивается к двери в его комнату.

Наконец, решаюсь, осторожно открываю дверь и вхожу в темную спальню. Сажусь на кровать, рукой глажу прохладный шелк — Тимур любит шелковое постельное белье. Беру его подушку, подношу к лицу. Пахнет Тимом. Тонко, чуть уловимо, но пахнет.

Обнимаю и крепко прижимаю к себе, представляя, что это он.

— Я соскучилась, Тим, — говорю тихо подушке, — как же я по тебе соскучилась…

Ничего ведь не случится, если я лягу на минутку? Я потом все поправлю, Тимур не узнает, а я совсем немножко полежу, подышу его запахом, вспомню, как он меня любил на такой же шелковой постели…

* * *Целый день до самого вечера только и делаю, что встречаюсь с людьми, о существовании которых до сегодняшнего дня не подозревал. Смотрю на мелькающие лица и думаю, нах, ой, сори, зачем я согласился на предложение Шерхана? Вернулся бы вечером домой и смотрел, как Ника гуляет за домом с дочкой.

Хорошо, хоть с утра успел с ней поговорить. Полчаса придумывал повод, чтобы написать или позвонить, а она, умница, первая фотки мелочи прислала. У меня дыхание сбилось, так боялся натупить и написать херь какую-то. Но вроде пронесло, даже получилось поездку в Европу на Рождество пообещать. Все равно куда, я бы и сейчас полетел с ними.

Но Полька маленькая, к Рождеству подрастет, тогда и полетим. А сейчас я загружаю видео с облачного сервиса и смотрю, как Ника кружит по детской с Полькой на руках.

Во все глаза смотрю, а ведь я не знаю такую Нику. Нехотя признаю: за эти дни, что она живет в моем доме, я понял, что ее никакой не знаю. Оказывается, можно держать женщину в своей постели, трахать ее до отключки, включая собственную. И ничего о ней не знать.

Правильно, я уезжал в офис, возвращался, мы ужинали, трахались и спали. А утром снова трахались, и я снова уезжал в офис. Все. Как выяснилось, мой орган — это не тот прибор, который считывает мысли женщины. Даже если он периодически проникает ей в голову, пускай и не в области мозга, а ниже.

Я знал, что она очень чувственная и сексуальная. Любит сладкое. Не особо заморачивается насчет шмоток. Вообще не разбирается в марках машин. Умеет смеяться. Да, и разговаривать тоже. Дохера я узнал, что тут скажешь.

Теперь же я знаю, что она очень ласковая, но ко мне никогда сама не ластилась. А девочку мою безостановочно целует, на автомате. Значит, она просто не навязывалась? Или она между мной и словом «ласки» видит только одну связь — оральную?

У нее красивый голос и музыкальный слух, я слышал, как она поет колыбельные Польке. И эта задница малая слушает, открыв рот, а когда я петь пытался, она еще громче орала. Ну да, я, конечно, не Луччано Паваротти, но и не Моргенштерн же.