Значит, до зимы я точно здесь пробуду, дочка подрастет, и мне уже легче будет планировать побег…

Побег. Останавливаюсь напротив спальни Тимура. Прижимаю к себе Полинку и нерешительно берусь за ручку. Воспоминания накрывают оглушительным потоком, и я открываю дверь.

Та же комната. Та же кровать. Тот же лаконичный мужской минимализм, холодный и безумно дорогой. И здесь не осталось ни одного сантиметра, где бы мы с Тимуром не…

Полинка начинает хныкать, и я понимаю, что слишком сильно ее прижала. Сажусь на краешек кровати и покачиваю свою девочку. Это не те эмоции, которые я хотела вызвать, не то хотела вспомнить.

Силюсь восстановить в памяти день, когда Тим вернулся из поездки, в которой изменил мне с Кристиной. Как холодно сказал, чтобы я уезжала. Хочу снова разозлиться на него и заново разжечь в сердце обиду.

Но все идет как-то совсем тухло и вяло. Обида разжигаться не желает, злость тоже куда-то запропастилась. Зато выражение лица Тима в роддоме я вижу четко, будто он прямо сейчас стоит передо мной. И как он смотрит, когда я гуляю с Полинкой, кормлю ее, с ней играю. Особенно, когда думает, что я этого не вижу.

Целую малышке ручку, которую она тянет ко мне, и делаю одно не очень приятное открытие. Как бы я себя ни уговаривала, на самом деле мне никуда не хочется уезжать из этого дома. Пусть я и живу в комнате возле лестницы. Но здесь живет моя дочь. И… Тим.

Глава 8

Мы с Робби отмечаем день рождения Полинки. Месяц ей исполнился три дня назад, но при Тимуре мне такое и в голову не могло прийти. А сегодня я спустилась с дочкой на кухню завтракать, мы болтали с Робби, и он спросил:

— А как вы с Тимуром отметили деточкин первый месяц жизни?

Я даже опешила, потом задумалась и ответила неуверенно:

— Ну… В парке гуляли, мороженое ели.

— А как же праздничный пирог? — возмутился Робби и взял организацию в свои руки.

И вот я стою в фартуке, натираю яблоки, а Робби пританцовывает с Полинкой на руках и поет ей «Бессаме мучо». Хитрый какой! Отобрал ребенка и приказным тоном сообщил, что каждая уважающая себя мать должна уметь испечь хотя бы самый примитивный пирог.

Самый примитивный — тот, который я обожаю, насыпной. Робби его называет «Три стакана». Потому что туда идет по стакану муки, манки и сахара. Сыплю все осторожно, но мука почему-то клубится вокруг меня белой дымкой и оседает вокруг тонким слоем.

— Ничего, я в первый раз вообще на пол полпакета просыпал, так что ты еще отлично справляешься! — успокаивает Робби и снова поет, не забывая при этом раздавать указания.

Натереть цедру. Всыпать разрыхлитель. «Куда весь пакетик, одну ложку!» Щепотка ванили. Немного корицы. Растопить масло, смешать с молоком. Теперь выкладывать слои яблок, чередуя их со слоями «теста». Заливаю молоком с маслом и ставлю в духовку.