– Это о каком же?

Кира взглянула на почтальоншу.

– Вы, Анна, вкладываете в него вот какой смысл: не следует совершать добра, потому что люди не просто неблагодарны, а неблагодарны с оттяжечкой, так сказать, вдвойне. Но эта фраза вообще не о других людях. Она о вас, о вашей внутренней оптике. Как только вы маркируете свои действия как добрые, мироздание немедленно вздымается негодующей волной, точно ковер, который встряхнули с двух углов, и сшибает вас на землю.

– Почему?

– Потому что человек не смеет проводить внутри себя подобную ревизию и приклеивать на свои поступки ярлык «добро».

Назовите их как угодно – совершенные из чувства долга, из желания быть хорошей, из надежды услышать слова признательности – или не присваивайте имен вовсе. Но только не приписывайте себе добра. Это гордыня, а за гордыню человеку традиционно приходится расплачиваться. Но если вы смените оптику внутреннего зрения, то и мироздание перестанет отвечать «злом». И люди – те, которых, как вам кажется, вы облагодетельствовали, – перестанут делать в ответ дурное.

Козарь смотрела странно.

– Анна, вы меня простите, – смущенно заторопилась Кира, – что-то на меня нашло.

Это профессиональная деформация: начинаешь учить тех, кто об этом не просит.

– Да я не прочь была бы, чтобы ты меня еще чему-нибудь поучила.

Козарь встала со ступенек, подняла сумку.

«Ты поучила» – услышала Кира и трактовала верно.

– Ничего, обживешься быстро, – сказала Козарь. – Ты так-то вроде бы дамочка сообразительная. Хотя туфельками своими зря наши говна месишь.

Обе рассмеялись.

– Май жаркий будет. – Анна уставилась на небо, словно читала в нем прогноз погоды. – Мой тебе первый урок – на реку не ходи.

– Почему? – Кира удивилась. Она намеренно сняла дом на берегу, надеясь по утрам купаться.

– Плаваешь хорошо?

– Неплохо.

– Тогда можно. Только осторожнее. Течение сильное.

Почтальонша дошла до калитки, когда ее окликнули с крыльца:

– Аня, у кого здесь можно лодку купить?

2Так получилось, что Кира была последней, кто видел Нину Куренную. Нина шла по улице, размахивая лакированной красной сумочкой – символом презрения к утилитарности местной моды – и остановилась, заметив Гурьянову."

"– Учителька! – Нина распахнула объятия.

 – Иди сюда, поцалую!

Кира сделала попытку обойти женщину, но та преградила ей путь.

– Деток учишь… У тебя-то есть?

– Своих нету.

– Жалко… Давно хотела спросить: ты зачем сюда приперлась, ну, в город наш? Мужика захотелось? Нету здесь мужика! Запиши на доске мелом! И девок научи: ловить здесь нечего.

Нина сдула со лба рыжую прядь и описала сумочкой круг в воздухе.

– Беловодье…! – Она смачно выругалась. – Тебе тут как, ничего?

– Пока нравится.

– Не понимаешь ты, куда тебя занесло. – Нина понизила голос.