– А вы! Вы сидите здесь, как будто все в порядке, и весь ваш проклятый город стоит на… Музей, черт бы вас побрал! В подвал, они в подвал его сажают! Вас хоть раз запирали в холодном подвале?

– Оставим мою биографию в стороне. Ты, надо думать, уже обратилась к этим загадочным людям, которые работают в детской комнате милиции?"

"– Обратилась. – У Киры от ненависти едва не свело скулы.

– И позвонила в органы опеки?

– Позвонила.

– Ты ж мой юный пассионарий!

Шишигина полусочувственно, полуиздевательски покачала головой.

С минуту Кира смотрела на нее без выражения, затем придвинула стул и выдернула из стопки лист бумаги.

С одной стороны он был исписан, но это сейчас заботило ее меньше всего.

– Что это, стихи? – удивилась директриса.

– Я увольняюсь. – Если бы слова могли силой ярости трансформироваться в предметы, сидящую напротив женщину изувечило бы камнем.

– Чушь собачья.

– Я увольняюсь, – с ненавистью повторила Кира, оставляя шариковой ручкой на бумаге рваный след. – Думаете, я могу остаться среди вас? Учить детей как ни в чем не бывало? – Она подняла взгляд на Шишигину и выплеснула то, что носила в себе больше суток.

 – Будьте вы все прокляты с вашим Беловодьем!

– «Среди вас!»

– Вы виноваты, – процедила Кира. – И я тоже.

– Ох, гордынюшка-гордыня…

– Он мой ученик! Я за него отвечаю!

– Он сын Буслаевых! – с неожиданной резкостью возразила Шишигина. – И если ты, восторженная тетеря, до сих пор не поняла, что это значит, ты впустую провела здесь три месяца. Никто не ссорится с другом Завражного. Хоть это имя тебе о чем-нибудь говорит?

Кира молчала. Завражный, Буслаев… Какая разница. Худую спину с полукругом загара под шеей сплошь покрывали красные пятна.

А ведь она могла вырвать трость и ткнуть набалдашником в это довольное сытое лицо, в аристократический нос с тонкими крыльями.

– Все это не имеет смысла, – проговорила Кира. – Зачем я вообще пришла… Что я сказала вам, чего бы вы не знали…

– Послушай-ка меня…

– Достаточно!

– Послушай!

– Нет.

– ЗАПОМНИ ОДНО ПРАВИЛО. – Шишигина поднялась в полный рост и показалась Кире великаншей, тень которой накрыла школу и сад. – Человек отвечает лишь за то, что он контролирует. Что это означает? Правильно: ты не отвечаешь за то, что ты не контролируешь.

А в твоем случае – не смеешь, не имеешь права отвечать! Потому что ты сорвешься, и одним хорошим учителем станет меньше. Кому от этого будет легче? Твоим ученикам? Феде Буслаеву, который останется против двух упырей? Говори!

Кира так опешила от этой вспышки, что не могла выдавить ни звука.

– Ты уже едва не сломалась! – Голос, полный гнева, бил по барабанным перепонкам. – Девчонка! Трусиха! Прекрасное Беловодье? Нет прекрасных мест! Нет и никогда не было. Везде ужас, везде свои Феди и их истязатели.