Деньги она никогда не брала: в них никакой силы нет. Присвоить деньги – это воровство, а Марта Бялик не воровка.

За ней увязалась коротконогая дворняга.

– Ты смотри, а то и тебя на допрос потащат, – предупредила Марта.

Она свернула в переулок, размышляя, не пора ли уже возвращаться. Из подворотни донесся свист. Высвистывали, похоже, азбукой Морзе: два коротких свиста, три подлиннее и снова два коротких. Кто это развлекается? Сгорая от любопытства, Марта заглянула в темную арку.

Дворняга села поблизости, дожидаясь, когда девочка появится снова, но так и не дождалась.

4Марта очнулась ночью.

Место было чужое, незнакомое и необитаемое; это она поняла по запаху, пыльному, безликому – в жилых домах так не пахнет.

Запястья стянуты за спиной. Щиколотки связаны белым… похоже на капроновый шнур. Лежит на мягком.

– Эй!

В горле пересохло.

– Эй! Помогите!

Тишина.

Марта набрала воздуха, чтобы завизжать, но в последний момент шумно выдохнула через нос. Только вчера она объясняла малышне, что орать можно в двух случаях: если от этого будет польза или если само визжится.

С пользой определенности не было.

Ныла спина. В багажник ее бросили уже с мешком на голове, и Марта быстро потеряла сознание от духоты и тряски, но похоже, всю дорогу она провалялась на баллонном ключе.

В окно лился бледный свет, и видно было лучше, чем при включенном фонарике.

Пол. На полу матрас.

Окно расчерчено жирной решеткой, в верхнем левом квадрате – лунный нолик.

Тумбочка – как в больничной палате, где Марта провела неделю после того, как вырезали аппендицит. Стол алюминиевый, столовский, на длинных ножках. Дверь.

Лес шумел вокруг. Вдалеке однообразно трещал коростель, грустно тюкала сплюшка – тюю, тюю, тюю! В траве шуршали, стрекотали, попискивали, возились; коростель затрещал громче и вдруг смолк.

На короткий миг луну закрыла тень – фффух! – и сразу высоким голосом затявкала ушастая сова, а за ней вторая, словно отгоняя от своего дома чужака.

Марта напряженно слушала, о чем говорит ей лес. «Ты далеко от Беловодья» – вот что он говорил ей.

Она сползла со своего матраса и перекатилась под окно. Вокруг луны небо синее и светится, а под ним черные растрепанные сосны – можно пересчитать стволы.

Марта чуть не застонала из-за того, как глупо вышло.

Весь день люди трепали ее имя. Если в словах Кумшаевой еще могли усомниться, то полицейским поверили, ведь они врать не станут. Жирный боров, который притащился к ним домой и мигом слинял, едва завидев Гурьянову, – жирный боров разнес еще до разговора с ней, что Марта Бялик видела убийцу.

И убийца его услышал.

Отчего сразу не прикончил ее? Боялся, подумала Марта, я бы тоже боялась: вокруг люди, тело трудно спрятать, вот, например, с Валькиной матерью у него не получилось.

Дом, кстати, хлипкий.