– Он провел пальцами по костяшкам пальцев своей матери, которая безучастно наблюдала за их разговором. — Кто-то должен присматривать за ней, когда она выходит из своей комнаты.

— Да, мистер Максвелл, – ответил санитар.

Следующие пару минут они обсуждали инцидент."

"— Послушайте, я заплачу за то, чтобы вы наняли кого-нибудь, кто говорит по-гречески, – сказал Ксандер. — Я беспокоюсь о ее способности общаться. Когда она слишком расстроена, она не может говорить по-английски.

— Мы должны обсудить это со старшим начальником, чтобы он одобрил.

Ксандер воздержался от ответа и коротко кивнул, явно не в восторге. Не сказав больше ни слова, он повернулся и вышел из комнаты. Я помахала Эйрини, которая перебирала нитки на своих простынях, прежде чем повернуться, чтобы последовать за ним к выходу.

Наши шаги зловещим эхом отдавались по плитке стерильного коридора, и я вспомнила о кошмаре, который часто мне снился в лечебнице. В нем я оказывалась запертой в лабиринте без выхода. Как же страшно было оказаться в месте, столь не похожем на дом. В таком, как это, – холодном и неприветливом.

Мне стало так грустно за Эйрини... и за Ксандера.

Годы, проведенные в коконе Генри, затормозили мой прогресс, в то время как Ксандер был вынужден повзрослеть слишком рано. Он был звездой и должен был в свои двадцать с небольшим наслаждаться вечеринками, распутничать и спускать на ветер с трудом заработанные деньги. Вместо этого он был надежной опорой для того, что осталось от его семьи. Во многих отношениях теперь он был взрослым в нашей паре, с большим жизненным опытом, а я следовала за ним, потерянная и неуверенная в своем направлении в жизни.

— Мне очень жаль, – сказала я ему, когда мы вышли из здания. — Это ужасно.

Он молчал так долго, что я не думала, что он ответит.

— Это был дерьмовый день.

Что-то в том, как он сказал это, зацепило меня. Я вспомнила, как, вместо того, чтобы праздновать свою победу, он почти не произнес ни слова по дороге со стадиона. Он уже казался расстроенным до того, как получил известие о матери.

— Что сегодня произошло? – осторожно спросила я.

Ксандер издал протяжный вздох. У меня возникло ощущение, что он весь день с чем-то боролся, но у него больше не было сил скрывать это. — Генри опубликовал статью о том, что произошло на вечеринке.

Моя спина тут же напряглась. Генри не просто опубликовал бы статью, он выставил бы себя жертвой непрошеного нападения.

Он уловил мою реакцию.

— Это просто какие-то третьесортные интернет-новости, которые никто не читает. Не думаю, что кто-то видел статью. Меня больше беспокоит, что эту историю подхватят более крупные журналы.

Я открыла рот, перебирая в уме сотни вариантов, как это можно перевернуть в нашу сторону, но Ксандер поднял руку.