Как только дверь в нашу камеру открылась, я кинулся навстречу своим тюремщикам, сунул одному в висок костяшками кулака, второму точно в подбородок и добавил чуток в нос, слишком чёрствым и тренированным мне показался его квадратный, волевой подбородок…

Два расслабленных парня в камуфляже, берцах и с ржавыми автоматами на плечах, закатили глаза, словно невинные девочки, услышавшие впервые слово «член», и прилегли отдохнуть на дощатый пол. Как можно так запустить своё оружие? Оно вообще в рабочем состоянии, или просто висит на них как аксессуар? Я удивлённо покачал головой, глядя на это кощунство и прислонился к стене ненадолго, чтобы перевести дух.

Этих двоих я вырубил легко, относительно легко. Они даже не успели понять, что произошло. Затем метнулся в соседнюю камеру, распахнул дверь, ожидая увидеть там Янку, но наткнулся лишь на какого-то деда, воняющего как взорвавшийся спиртовой завод.

— Ты кто?

—Я — Семёныч. Да меня здесь все знают! — Гордо ответил пердун и смачно отрыгнулся. — А ты кто?

— Где девчонка, которая была здесь? — Проигнорировал я его вопрос.

— Дык, уже дней пять как гостит в доме нашего барона.

Говорят, он там её и в хвост и в гриву чихвостит. — Дед довольно улыбнулся, словно это он чихвостил красотку, а не барон, и я едва сдержался, чтобы не размазать эту довольную ухмылку по его морде, вбив её своим кулаком прямо ему в мозг.

Я злился на него, на двух оглушённых охранников, на барона, на Янку, за то, что она потащилась сюда… Я злился на себя, за то, что вместо того чтобы выбраться из этого подвала я целую неделю развлекался с рыженькой сокамерницей. Ну ладно, не неделю… Первые несколько дней я был дохлый, как рыба, выброшенная на берег.

Но потом-то…

Да что я потом мог сделать? Привлечь внимание охраны, заставить войти в камеру и сразиться с ними… Вряд ли. Даже сейчас после короткого ускорения и всего трёх ударов, я чуть сам не слёг рядом с ними, едва не свалившись в обморок от перенапряжения. Меня повело, колыхнуло, в глазах потемнело, пришлось упираться в стеночку, и только вовремя подскочившая ко мне рыжая, удержала меня от позорного падения.

Да, трахаться и сражаться — это совсем не одно и то же… И это сегодня. Вчера сил у меня было ещё меньше. Тело более-менее восстановилось внешне, а вот внутренние резервы, похоже что нет.

Наверняка, в организме банально не хватало материала и питательных веществ, Регенерация же не может работать из воздуха, а крови я в Янку перелил дохера.

Блядь! Хватит заниматься самобичеванием! От этого не легче. Но я всё равно чувствовал какую-то ответственность за Яну, словно именно я потащил девчонку за собой в эту сраную армию…

Снова чуть закружилась голова. Я подошёл к крану в углу камеры деда, присосался к нему (не к деду, к крану!) и долго пил, не отрываясь.