— И когда уже ты, Эрнестушка, выучишь русский язык? — уже, наверное, в сто первый раз спрашивала императрица, кривясь от акцента и грамматических нелепиц.

И уже в сто первый раз Эрнст Иоганн Бирон с обезоруживающей улыбкой пожимал плечами. Он присел рядом с государыней на кресло и взял женщину за руку.

— Зови с нами отобедать ещё и Андрея Ивановича Ушакова. Али ты думаешь, что я не знаю, что он нынче пребывает во дворце? Опять воду мутите?

— Матушкья, кто же поперёк вас пойдёт? То наша возня. Да и убыл уже он, — Бирон сделал вид, что даже огорчен. — То всё споры детей ваших, кому ближе быть к матери.

— Ты ещё цыцку попроси, дитё! — рассмеялась государыня.

— А и попрошу! — похабно улыбнулся Бирон, направляя свои шаловливые руки к выдающемуся бюсту императрицы.

Но получил пару игривых шлепков во своим похотливым конечностям.

— Будет тебе! Ночью придёшь, дам подержаться! — сказала императрица и громоподобно рассмеялась.

— Матушкья, как думаете, может, не нужно что-то знать великой княжне? — издали подходил к проблеме Бирон.

— Ты про то, что Лизка была у этого…

— Норова, матушкья! — напомнил Бирон имя гвардейца.

— Его самого, шельму! А Лизка-то вон что, стыд последний потеряла. Сама уже бегает. Неужто он такой… жеребец? — сказала императрица и, заприметив, что герцог состроил мину ревнивца, вновь рассмеялась. — Да неужто я на такого вьюношу и смотреть стану, как на жеребчика? Вот уж кому цыцка с молоком бабьим ещё нужна. А в остальном… Поступай, как знаешь. Женить же хотели этого офицера? Вот и пусть. Только кабы не грешил он, не то осерчаю!

— Всё понял, матушкья! — радостно сказал Бирон. — Подпишешь ли ты передачу поместья Норову?

Анна Иоанновна повернулась и бросила на него взгляд из-под бровей.

— А вот за это осерчать могу на тебя! С чего это ты без моего позволения раздаёшь землю? Такие угодья я могла бы применить и лучше. Война! Как награждать героев, коли побеждать станем? — уже без доли шутки сказала государыня.

Слова ее прозвучали таким тоном, с досадою, что могло бы показаться, что русская императрица предпочла бы победе поражение. На самом деле, и герцог был прекрасно осведомлён о том, много ещё было поместий, что можно было бы и раздаривать тем, кто заслужил.

Анна Иоанновна будто бы копила для будущих подарков многие и многие земли с тысячами крепостных душ. От одних опальных Долгоруковых достались тысячи душ и у Москвы, и у Ярославля.

— Но я готова была бы и больше дать тому гвардейцу-жеребцу… или кому другому, только бы в скором времени сладить венчание Анны Леопольдовны и Антона Брауншвейгского. Девка как с ума сходит! Погубить себя грозит, если настаивать буду на скорой свадьбе, — Анна Иоанновна, сменив своё игривое настроение, строго посмотрела на фаворита.