— Есть, сэр. Взвод, план прикрытия. Мы идем к бронемашинам!

Пригибаясь из-за посвистывающих пуль, они пробежали до бронетранспортера, Гэтуик заколотил прикладом пулемета по броне. Верхняя часть люка откинулась, высунулся усатый и небритый жиг туран[28].

— Где твое командование? Командон, понимаешь? Главный?

На слове Chief афганец просветлел лицом:

— Там, там! Совещание. Джирга, командон.

— Понятно. Пропусти нас и держи съезд на дорогу. Понял?

— Да, да, уважаемый. Понял.

Сержант повернулся к капитану, выглядел он до сих пор хреново, его даже стошнило в дороге, но сейчас было не до медэвакуации.

— Сэр, они совещаются. Джирга.

— Ублюдки. Надо идти туда.

Когда они отошли от бронетранспортера на несколько шагов, жиг туран возопил:

— Американцы пришли нас спасать!

Если бы сержант не отошел — то афганский офицер непременно получил бы по морде.

На джирге они нашли не кого-нибудь, а самого генраля[29] Мухаммеда Асафа, командира двести девятнадцатой пехотной дивизии, прославившейся тем, что там официально выписывали наряды на охрану принадлежащих генералу и тем, кто стоял за ним, полей с опиумным маком.

Генералу тогда ничего не сделали, понизили в звании до полковника, но потом опять сделали генералом, потому что командовать было некому, а этот хотя бы учился в Харби Похантун, когда там преподавали советские офицеры. Генерал был таким широким, что когда он лез обниматься — а афганцы почему-то любили обниматься, переняли это от русских, — никто из американских офицеров не мог его обхватить. Но это еще понятно, дивизия тут и дислоцирована. А вот присутствие здесь генраля Манана Фарохи, бывшего начальника управления по борьбе с терроризмом МВД, выгнанного на должность начальника полиции Джей-бада за то, что скрывал истинный объем проходящих через его руки наркотиков и не делился положенной долей дохода с президентом, — было сюрпризом.

На фоне этого великолепия — а генраль Асаф зачем-то напялил на себя парадный мундир — одетые в бурую «цифру» американские капитан и сержант как-то терялись. Но американцев здесь, на базе, уважали — настолько уважали, что пропустили в кабинет, где шло совещание, без доклада и не отобрали оружие. Воевать здесь, по-видимому, не собирались — и американское оружие должно было оставаться у американцев, чтобы защищать их.

Когда они вошли в кабинет, генраль Асаф скривил губы в презрительной улыбке и нарушил тишину, воцарившуюся после того, как докладчик прервал доклад на полуслове.

— Кто вы такой? — спросил он максимально презрительным тоном.

— Я капитан Майкл Рейви, Вооруженные силы США.

— Где майор Падовски? Или подполковник Блейзер?"

"— Майор Падовски контужен, занимается организацией прикрытия аэродрома, генерал.