— Зевс, я даю сигнал маяком, подтвердите, что видите нас!

На экране вспыхнула пульсирующая черным точка…

— Альфа-два-пять, вижу маяк… боже, что там у вас творится? Тебя отрезали от тропы, и противник заходит тебе во фланг.

— Зевс, я знаю все это, черт побери! Запрашиваю огонь в опасной близости, мне нужна помощь прямо сейчас.

— Альфа-два-пять, тебя понял, вопрос — все вооруженные люди вокруг тебя являются противниками, верно?

— Зевс, подтверждаю, давайте быстрее, у меня уже есть раненые.

— Вас понял, огонь в опасной близости от Альфы-два-пять, задействовать Гатлинг.

— Сэр, вооружение синхронизировано, отказов нет.

— Есть наведение!

На экране творилось жуткое, бандитов было больше пятидесяти, и они, как волки, сжимали кольцо вокруг группы сотрудников ЦРУ. Двое сотрудников ЦРУ отстреливались, остальные занимались с ранеными, которые уже были.

Компьютерная система наведения нарисовала зону сплошного поражения.

— Сэр, есть решение огневой задачи, наземная группа в опасной близости, орудие готово.

— Огонь!

Палец нажал на кнопку, и у борта тяжелого штурмовика запульсировало пламя.

Альфа-два-пять

— Ложись!!!

Хуже всего пришлось стрелкам, выдвинутым на передовую позицию, — град снарядов ударил прямо перед ними, рассеивание было довольно значительным, и снаряды, выпускаемые со скоростью несколько тысяч выстрелов в минуту, били в землю иногда в десятке метров от них. Несмотря на то что наведение пушки Гатлинга просчитывалось и контролировалось компьютером, в бою всякое может быть, простая воздушная яма, внезапный маневр — и огненная метла смела бы и их. Тем не менее им повезло, а вот тем, кто наступал по пологому склону, под прикрытием огня своих товарищей, — не повезло. Шквальный огонь буквально разорвал их на части, разметал, смешал с землей — это было похоже на Армагеддон, на суд божий. В несколько секунд они перестали существовать, все разом, не меньше пяти полных джамаатов, стянувшихся к месту катастрофы. АС-130 способен за несколько секунд перепахать площадь размером с футбольное поле, да так, что на нем не останется ничего живого… разве что только мышь, да и та с ума сойдет.

Медленно оседала пыль, оперативники лежали, закрыв головы руками…

Первым пришел в себя Торндлав, бывший взводный сержант в сто первой, списанный из армии после сильной контузии в Ираке.

— Боже… — он закашлялся, сотрясаясь всем телом, — есть живые?

— Кажется, да… сэр.

— Вставай, Чаппа…

— Сэр…

— Площадка зачищена. Боже…

Перед ними был взрытый снарядами лунный пейзаж, наступавшие на них моджахеды лежали то тут, то там, где кусками, где целыми телами — но все было покрыто буро-серой пылью, и трудно было понять, где камень, а где кусок живой плоти.