— Лучше я приеду, — решительно ответила ­Настя.

— Что, прямо сейчас? — удивилась мать. — Уже девятый час. Пока ты доедешь, пока папу дождешься, поговоришь с ним… А как же обратно возвращаться?

— Как обычно, на метро.

— Но ведь поздно будет!

— Мамуля, я уже давно не ребенок, — рассмеялась Настя. — Ничего со мной не случится.

Она даже не стала убирать со стола, бросила все как есть и отправилась к родителям. Через час Настя уже входила в квартиру, наполненную запахами вкусной маминой еды.

— Папы еще нет, — сказала Надежда Ростиславовна. — Садись, я тебя покормлю.

Настя отрицательно помотала головой.

— Я лучше на улице папу подожду, погуляю.

Мать в недоумении приподняла брови.

— Это еще что за фокусы? Мой руки и немедленно за стол, все стынет.

— Нет, мамуля, я потом поем, ладно? Хочу воздухом подышать, а то ведь целыми днями в кабинете и в транспорте нахожусь, голова тяжелая."

"Надежда Ростиславовна пыталась возражать и удержать дочь, но ничего не получилось. Настя вышла из подъезда и уселась на скамейку возле дома, ей не хотелось рассказывать при матери о собственном идиотском поведении, и она надеялась поговорить с отчимом прямо здесь.

Сыро, промозгло, зябко… В ноябре всегда так. Курточка не рассчитана на пребывание на улице без движения, и очень скоро Настя стала мерзнуть. «Наверное, мама была права, лучше бы мне остаться дома, сидела бы сейчас на теплой кухне и ела вкусное жаркое с картошечкой и квашеной капусткой. Какая-то я нелепая», — печально думала она.

Вот и папина машина, паркуется в «кармане» перед домом. Настя поднялась и шагнула навстречу высокой худощавой фигуре.

— Ребенок? — изумился Леонид Петрович.

 — Ты как здесь? Что случилось?

— Папуля, мне бы поговорить…

— Ну, пойдем домой, поговорим.

— Нет, давай лучше здесь. Я специально тебя ждала, чтобы без мамы…

— Ого! Это серьезно. Ладно, давай здесь. Что стряслось? Только сразу предупреждаю: если ты насчет вчерашних материалов, то я ничего обсуждать с тобой не буду. И не обижайся.

— Да нет, пап, это другое.

Она пересказала Леониду Петровичу свой разговор с сотрудником Штаба МВД, ничего не утаивая и не приукрашивая. Отчим слушал внимательно, не перебивая.

— В общем, мне показалось, что когда я ляпнула про коррупцию, это было… — она замялась, подыскивая слова, — лишним, что ли.

Этот Константин ясно дал мне понять, что вести подобные разговоры — это примерно то же самое, что рассказывать политические анекдоты в незнакомой компании. Пап, я сильно накосячила, да? У меня теперь могут быть неприятности?

— Могут, — кивнул отчим, и Насте показалось, что он с трудом сдерживает улыбку. — Но вряд ли будут. Тот штабист — симпатичный шатен, волосы вьющиеся, на щеке крупная бородавка?

— Да, он.