— Что вы хотите знать?

— В первую очередь нас интересует круг ваших знакомых, которые знают о вашей привязанности к семье Смелянских. Кроме того, я попрошу вас максимально подробно вспомнить все свои передвижения и контакты в период с первого по десятое ноября…

***

В кабинете у Прасолова они просидели долго. К окончанию беседы Инна Львовна уже покинула свой пост, и Гордеев не удержался, снова воспользовался телефоном. Лени Череменина дома еще не было, но его жена сказала:

— Вас примут завтра в девять утра. Леня велел ждать у кинотеатра «Россия», он сказал, что вы знаете, в каком месте.

«Все-таки Гога Телегин — мастер, — думал Гордеев, когда они спускались по широкой лестнице вниз к выходу из здания министерства. — К кому угодно в доверие вотрется, любую лапшу на уши навешает. Прасолов огонь и воду прошел, иначе не сидел бы в своем кресле, а ведь тоже купился на Гогины байки. У меня так никогда не получится».

— А ты молодец, — сказал капитан Носилевич, обращаясь к Телегину. — Ловко вывернулся.

Виктору стало не по себе. Такое впечатление, что этот комитетчик чужие мысли читает.

— С тебя бутылка, — равнодушно бросил Телегин, легко сбегая по ступенькам.

 — За тебя твою работу делаем.

— Само собой, — расплылся в улыбке Кирилл. — Можем прямо сейчас, здесь неподалеку есть хорошее место.

«Ну вот, как я и предполагал, — усмехнулся про себя Гордеев. — Совместная выпивка укрепляет отношения и стимулирует коллективный труд».

— Сейчас не получится, — ответил Гога. — Работы много, нужно еще в контору наведаться. Витек, ты как? Со мной к станку, или пойдешь бражничать с капитаном?

— К станку. А то заржавеет.

***"

"До окончания рабочего времени оставалось совсем немного, всего несколько минут, и Настины коллеги, радуясь, что можно не отсиживать «усиление» до положенного двадцати одного часа, заперли дверь изнутри, чтобы переодеться, сменить форменные кители и юбки на платья и кофточки.

В холодное время года некоторые сотрудницы, носившие погоны, приходили в форме из дома, надевая сверху плащи и пальто, но многие поступали иначе, держали форму на работе и переодевались. Вид юбки повергал Настю в тоску. «Вот придет мне звание, получу обмундирование и буду точно так же одеваться. Как же не хочется! Звание хочу, погоны хочу, а юбку и китель не хочу! В них так неудобно… Сидишь, как в сбруе, коленки наружу, еще и туфли, от которых ноги волком воют. Посмотреть бы на того модельера, который нашей милиции форму придумывал и решал, из какого сукна ее шить. Одни фуражки чего стоят! Бежит милиционер за преступником и одной рукой фуражку придерживает, иначе слетит. А если зима, так на нем еще и шинель, длинная и тяжеленная. Ну и много он так набегает? — думала она, натягивая куртку.