В назначенное время они сидели в приемной Прасолова и терпеливо ждали: Михаил Филиппович задерживался на совещании у министра. Гога, как обычно, не терял времени, очаровывал секретаря — женщину средних лет и строгого вида. Телегин вовсе не был бабником, а стремление заводить подружек всюду, где бы ни ступила его нога, объяснялось давно выработанной профессиональной привычкой, ведь он обслуживал сферу торговли и общепита, где, как известно, работают в основном именно женщины.

— Какой план на завтра? — спросил Кирилл у Гордеева.

— Завтра будет попроще. Семь человек сможем опросить за один день, если срастется.

Всех вызвали в РУВД.

— А сегодня что же? Ну, с Прасоловым понятно, его в РУВД не выдернешь, но с родителями-то можно было и быстрее управиться, если собрать их в одном месте. А мы весь день провозились, на дорогу столько времени потратили. Хорошо еще, что Смелянский сам домой пришел, удалось с ним побеседовать, иначе пришлось бы и к нему на работу ехать, потом ждать в приемной, вот как сейчас. Нерационально у вас в милиции рабочие графики составляются.

«Ага, давай, внеси рацпредложение, — пробурчал мысленно Виктор.

 — Не стал бы прятаться за наши ксивы, заявил бы открыто, что, мол, к товарищу Прасолову из КГБ пришли, так он, глядишь, и визит к министру отложил бы. А то сидим тут, как жалкие просители. Что, слабо? Привыкли таинственность вокруг себя наводить?»

— Родителей нельзя от дома отрывать, — коротко ответил Гордеев. — Они к телефону привязаны. Неужели сам не понимаешь?

Кирилл кивнул."

"— Тоже верно. Это я не подумал. Они ведь ждут каждую секунду, что дети позвонят или объявятся. Оторвешь их от дома — никакого разговора не получится, начнут нервничать, врать, недоговаривать, лишь бы их побыстрее отпустили.

Так что у нас ­завтра?

— Завтра работаем в двух кабинетах, параллельно. В одном мы с Телегиным, в другом местные опера. Так что если не умеешь раздваиваться, тебе придется выбирать, в каком кабинете сидеть.

— И списочки составили? — прищурился Носилевич.

— А как же.

— По какому принципу делили? Гога же, как я понимаю, тоже раздваиваться не умеет, а у него свой интерес.

— Вот так и поделили. Акулы бизнеса — нам с Телегиным, остальные — местным операм.

— Умно.

А мне показалось, что все гости Смелянских и есть акулы, — полувопросительно заметил Кирилл. — Разве нет?

— В принципе — да, — неохотно признал Гордеев. — Но разные по калибру. Вот по калибру мы их и разделили. В один список поместили тех, к кому у ОБХСС есть интерес, в другой — всех прочих.

— Например?

— Да какой еще пример! Вот, смотри, — Виктор раскрыл «дипломат» и достал листок со списком свидетелей, — заведующий базой промтоваров — Гоге, а актриса — местным. Уяснил?

— Ну да, ну да, — покивал капитан.