— Но я тебе ничего не говорил.

— Конечно, конечно, — с готовностью закивал Смелянский. — Спасибо, что предупредили. Я вас не подведу.

— Надеюсь.

Комната у сына небольшая, но Елена, как всегда, оказалась права: разговаривать здесь удобно. Михаил Филиппович Прасолов развалился, откинувшись на спинку дивана-раскладушки, а Владимир Александрович пристроился на стуле за письменным столом, за которым Сережка делает уроки. Сидят лицом к лицу, беседуют тихонечко, никто им не мешает.

Михаил Филиппович похлопал себя по карману, вытащил пачку сигарет и тут же сунул обратно.

— Курите-курите, — угодливо захлопотал Смелянский.

— Нехорошо, здесь ребенок спит.

— Ничего страшного, проветрим. Я сейчас пепельницу…

— Да не надо, я в форточку. Или окно откроем, не так уж и холодно.

Прасолов встал около окна, распахнул его, прикурил и принялся оглядывать стены, увешанные плакатами и грамотами. Взгляд его задержался на красиво оформленной «Благодарности», вынесенной Сергею Смелянскому за участие в Первом Всесоюзном Дне бегуна.

— Тоже бежал? — с усмешкой заметил Михаил Филиппович, кивнув на вставленную в рамочку бумагу.

— А как же, — с гордостью подтвердил Владимир Александрович. — Его от школы направили как лучшего общественника. Благодарность лишней не будет, ему в январе четырнадцать исполнится, весной в комсомол вступать.

— Да брось, туда всех принимают, главное, чтобы приводов в милицию не было. Мог бы и не бежать ради этого.

— Нет уж, пусть в райкоме сразу увидят, что парень перспективный, с грамотами и благодарностями, возьмут на заметку. Чтобы к окончанию школы он уже был на виду. В МГИМО без этого не поступить, сами знаете.

— Ну, тоже верно, конечно, — вяло согласился Прасолов. — Ты молодец, на перспективу планируешь, заранее обдумываешь.

— Стараемся…

— Я, конечно, помогу, если к тому времени возможности останутся, но нужно, чтобы парень твой сам глупостей не наделал. Ты меня понимаешь?

— Само собой, Михаил Филиппович, — горячо откликнулся Смелянский. — Сережа умный мальчик, он ничего такого никогда…

— Все они умные до поры до времени, пока гормоны в голову не стукнут, — скривился Прасолов. — Твой, как я погляжу, уже за девочками ухлестывает. Смотри, Володька, заделает бэби кому-нибудь неподходящему — пролетит мимо института, загремит в армию, а там и в Афган.

— Да что вы! — заулыбался Владимир. — Это же Аленка, дочка Тани и Олега, ей всего двенадцать. Нет-нет, их дружба, как говорится, не из той оперы. Мальчик с девочкой дружил, мальчик дружбой дорожил…

Он внезапно согнал с лица улыбку.

— А насчет Афганистана — это вы серьезно? Даже при самом неблагоприятном раскладе Сереже до армии еще четыре года. Думаете, за четыре года оно не закончится?

— Этого никто не знает, Володя.