— Не до чаю, Юрок. Ты пей, пока я с ногами разберусь, и побежим. Кажется, есть зацепка.

— Да ну? Правда, что ли?

— Ага. Ножницы дай.

Коля уселся на стул, расшнуровал ботинки и начал осторожно стягивать их со ступней. Боль стала такой жгучей, что старший лейтенант чуть не взвизгнул. Аж слезы на глазах выступили. На коричневых носках темнели подозрительные пятна.

«Опять в кровь стер. И всего за неполных два часа. Вот же дал бог кожу на ногах! Тонкая, нежная. Девки за такую кожу на лице убились бы насмерть. Так нет же, природа иначе распорядилась, у какой-то девицы отняла и мне на ноги присобачила», — с досадой подумал Разин.

До крови оказались стерты не только пятки, но и костяшки пальцев.

Он аккуратно отрезал от рулончика полоски и квадратики пластыря, наклеивал их в три слоя, зная по печальному опыту, что один слой почти не спасет, и, покряхтывая, пересказывал участковому только что полученную информацию.

Услышав о машине, колесо которой невоспитанный пес по кличке Дик использовал в качестве сортира, Юрий оживился.

— Кофейная «шестерка»?

— Вроде да, — ответил Николай, заклеивая очередной палец.

 — А что? Знакомая тачка?

— Не тачка, а хозяин. У него в крови повышенный уровень брезгливости. Приходил ко мне как-то, жаловался, что собаки ссут на колеса, спрашивал, можно ли принять меры административного воздействия. Он как раз в том доме живет, где «Электротовары», я запомнил.

— А ты чего?

— Ну а чего я-то? Объяснил вежливо, куда идти, чтобы найти тот адрес, где принимают меры к домашним животным. Кажется, он обиделся. Во всяком случае, больше не приходил.

Он хрустнул последним печеньем, скатал обертку в комок и бросил в корзину для мусора.

— Ну что, в ноги раненный боец? Готов? — бодро спросил участковый. — Пошли. У меня в районе «Электротоваров» есть пара бабулек, мимо которых муха не пролетит. Между прочим, я и теще своей всегда говорю: «Вместо того чтобы книжки читать целыми днями, лучше бы на лавочке у подъезда сидели, государству пользы от вас было бы в сто раз больше».

***"

"Одна из Юриных бабулек вставала поздно, и утром в начале девятого найти ее не удалось. Зато вторая, на которую участковый надеялся особенно, оказалась ранней пташкой, поднималась чуть свет и к восьми утра уже стояла на вахте, совершая обход сначала ближних, а потом и дальних магазинов.

Ей очень хотелось быть полезной своей семье, в которой все или работали, или учились, уходили рано и возвращались уставшие, поэтому Валентина Семеновна взяла на себя роль старательной добытчицы: ходила, смотрела, «что дают» и «что выбросили», терпеливо стояла в очередях, порой и не по одному разу, если какой-то товар продавали с ограничениями.