Носилевич по-прежнему стоял чуть поодаль, не делая ни шагу, чтобы приблизиться.

— Я не понимаю…

Смелянская заметно сбавила тон.

— Вы хотите сказать, что дело не возбудили?

— Не возбудили.

— Но почему? Как это может быть?! Дети пропали, их нет уже четвертые сутки, а дело до сих пор не возбудили? Да чем вы там вообще занимаетесь?! — Она снова начала говорить все громче и громче. — Я позвоню и потребую, чтобы немедленно…

— Елена Андреевна, не надо так кричать, — с мягкой улыбкой произнес капитан КГБ. — Уголовные дела возбуждаются тогда, когда есть признаки того, что было совершено преступление.

О каком преступлении мы можем говорить в данном случае? По какой статье должны возбудить дело?

— Знать статьи — это ваша обязанность, — огрызнулась Смелянская. — Я директор универмага, а не прокурор. Двое подростков исчезли неизвестно куда, и вы хотите сказать, что здесь нет преступ­ления?

— Думаю, что есть, — согласился Носилевич. — Но какое? Пока дети не найдены, мы можем только догадываться, что могло с ними случиться. Я охотно верю, что и ваш сын, и Алена Муляр не могли захотеть сбежать от родителей в полную неизвестность.

Значит, произошло нечто иное и, вполне возможно, преступное. Но нельзя возбудить уголовное дело с формулировкой «вероятно, совершено какое-то преступление», понимаете? Нужно точно знать, какое именно. А если не точно, то хотя бы приблизительно. Основания нужны не только для обвинения, для подозрений они тоже нужны. Таков закон. Если подростки не сбежали и не стали жертвой несчастного случая, значит, их похитили. И нам нужно получить фактические данные о том, кто мог это сделать и по каким мотивам. Поэтому, Елена Андреевна, мы будем задавать вам вопросы, а вы потрудитесь, пожалуйста, отвечать на них, иначе мы не сможем собрать достаточно материала для возбуждения дела.

— Да какие еще вопросы?! Не знаю ли я, кто мог похитить детей? Нет, не знаю! Не знаю!!! Какие еще у вас вопросы?

Она закрыла лицо руками и сгорбилась. Железная леди все-таки сорвалась. «Хотелось бы понимать: это именно то, чего добивался комитетчик? — спросил себя Гордеев. — И зачем ему это? Надеется вывести ее из себя и заставить проболтаться о какой-нибудь контрабанде или о связях с иностранцами? Тупо и глупо.

И странно к тому же. Я всегда думал, что Комитет работает тоньше».

— Давайте не будем терять время, Елена Андреевна, — терпеливо произнес Виктор Гордеев. — Поверьте мне, поисками Сережи и Алены занимается достаточно много наших сотрудников, все они хорошие профессионалы, знают свое дело и очень стараются найти ребят как можно быстрее. У нас с коллегами есть свой участок работы, и чем скорее мы выполним поставленную перед нами задачу, тем лучше для дела.