Ну не хочет репетиторов — пусть на те деньги сиделку наймет, что ли… помощницу какую-нибудь… Только бы училась!

Но Вячеслав Апалин точно знал, что в разрушенной жизни его семьи виноваты не болезнь мамы и даже не отцовские побои. Виноват тот парень, которому отдали Викино место. Он сам и его родители, которые использовали связи и служебное положение, нажали на нужные рычаги и походя разбили две человеческие жизни, заставили их страдать, уничтожили мечту, отобрали жизненную цель. И здоровье мамино тоже отобрали. Не было бы никакого инсульта, если бы не переживания и отчаяние.

Маме и сестре он этого, конечно, не сказал. А вот с бывшим одноклассником, своим школьным приятелем, поделился, когда в очередной раз приехал навестить родных во время каникул.

— Ненавижу этих сынков и дочек, — с яростной злостью сказал он, расслабившись после стакана дешевого портвейна. — У них всегда все самое лучшее. А почему? Чем они заслужили? Оденутся в «фирму» и уверены, что им принадлежит весь мир. Ты знаешь этого сынка, которого вместо моей сестры в школу отправили?

— Гороховского? Ну, видел пару раз, но он же младше, я с ним не знаком. Так, ребята как-то показали его, когда он вместе с отцом в машину садился. Собственно, они мне отца показали, вот, мол, второй секретарь горкома Гороховский с сыном.

— И какой он?"

"— Такой, как ты и говоришь. С «адидасовской» спортивной сумкой, а из сумки теннисная ракетка торчала. Я тогда еще подумал, что нормальные пацаны в футбол играют или борьбой занимаются, боксом, железо тягают, а этот в теннис играет. Аристократ. Теннисная секция знаешь сколько стоит? Вот именно. И патлы у него длинные, хотя на вид ему лет пятнадцать примерно. Ну да, вряд ли больше, если он после восьмого класса уехал в Ленинград. Я тогда еще подумал, что нас с тобой за такие патлы из школы бы выгнали в три секунды, а ему — ничего, разрешают. Есть блат — есть жизнь, нет блата — нет жизни, — глубокомысленно закончил одноклассник.

Собственно, он и стал для орловского оперативника основным источником информации о семье Вячеслава Апалина. Сестра Апалина, Виктория, так никуда и не поступила, хотя в школьном аттестате оценки стояли хорошие. Она была действительно чрезвычайно способной девочкой, да и учителя относились к ее ситуации с сочувствием. Евгения осталась глубоким инвалидом, Вика пошла работать там же, в родном городке, и больше не мечтала о глубоководных обитателях морских глубин, сидя за кассой местного универсама и пробивая чеки. А алкоголик-отец умер от цирроза печени спустя пару лет. Стало полегче.

«Очень близко, — думал Леонид Петрович Череменин, снова и снова обдумывая информацию. — Тепло, даже горячо».

Но нет доказательств. Есть только туманные предположения.

Остается ждать.