Он долго бормотал себе под нос и барабанил по столу, наконец поднял глаза.

— С вашими конями на это ушел бы день, если просто заехать, а затем сразу продолжить путь до Рипона.

— И можно надеяться на радушный прием?

— Радушный, говоришь? — фыркнул хозяин. — Вместо радушия — стрела от привратника и поднятый мост.

— Значит, там есть ров?

— Ну да, и поговаривают, будто в той грязной воде водится огромная змеюка. Будет лучше, если ты не станешь менять планов его светлости и поедешь с ним прямо в Рипон.

— А что, оружие у наших странников было?

— Мечи. Ножи. У одного, помнится, был кнут. Вот и все, что я видел.

— А как насчет лука и стрел?

Хозяин гостиницы покачал головой.

— И как, по-твоему, они смогут выдержать атаку охраны у ворот дома?

— Да, — задумался хозяин, — в этом-то все и дело.

Оуэн досадливо сцепил кулаки и бросил взгляд в окно. Деревья в это морозное утро покрывал туман, и их можно было различить только потому, что он знал, где они растут. Он снова повернулся к хозяину гостиницы, не сводившему с него внимательного взгляда.

— Ты знаешь план владений Скорби? Сможешь нарисовать, как нам подобраться к дому с тыльной стороны?

Хозяин нахмурился и подергал себя за ухо.

— С чего бы мне это знать?

— В тех местах, где я вырос, хозяйские земли были лучшим местом, чтобы научиться стрелять из лука. Начинали мы с маленьких луков и мелкой дичи и постепенно наращивали мастерство. Браконьерство лучше всего учит смотреть в оба и стрелять по движущейся мишени.

Старик засмеялся.

— Значит, ты вырос на земле? Что ж, я покажу тебе, как все гам было. Но сейчас туда никто и носа не сует.

— Пожалуй, я смогу убедить его светлость расплатиться по двойному счету за ночлег.

Хозяин ушам своим не поверил.

— Заплатишь вдвойне? — Он закивал, удовлетворенный сделкой. — Пошли на улицу. Я нарисую план. — Они вышли за порог, хозяин нашел прутик и, присев, нарисовал на земле приблизительную карту владений Скорби.

Оуэн понял кое по каким деталям, что поместье хоть и большое, но не огромное, и что хозяину вряд ли удалось найти людей для постоянного патрулирования. Вся оборона сосредоточивалась в основном на въезде, чтобы произвести должное впечатление.

— Ты очень помог. — Оуэн поднялся, хрустнув коленями, тело его затекло от долгого сидения на корточках на сыром холоде. — Нельзя ли развести огонь и покормить нас в той комнате, где мы ужинали вчера?

Хозяин гордо кивнул.

— Огонь уже разведен.

— Ты очень любезен.

Оуэн поднялся наверх, чтобы узнать, проснулся ли Торсби.

Архиепископ как раз натягивал сапоги. Оуэн с интересом отметил, что к правой лодыжке Торсби прикреплен ремнями кинжал, украшенный каменьями.

— Настоящее произведение искусства.

Торсби от неожиданности вздрогнул и обернулся.