Пока заторможенно соображал, куда же двинуть дальше, телефон ожил. Опять звонила жёнушка. Настойчиво и, видимо, не в первый раз за утро.

— Да, — скупо бросил в трубку, боясь, что услышь я её голос, и меня прорвёт, затопит яростью и будет уже не остановить.

— Лёш, ну наконец-то, — сокрушённо выдохнула она, голос ее дрожал, — Приезжай скорее домой.

— Зачем? — усмехнулся, сжимая трубку крепче, представляя, как с порога налетаю на нее.

— У Анечки температура под сорок, ничем сбить не могу. Я не знаю, что делать…, — впервые очень реалистично и испуганно заревела Александра.

— А что ты знаешь? — рявкнул грубо, испытывая волнение за дочь и раздражение на эту горе-мать.

— Не кричи на меня, — взвилась она, — Я всю ночь не спала. Ты трубку не берёшь, мамины советы не помогают. А она даже дышит странно…, — Саша снова всхлипнула в динамик. Скривился, убрал смартфон от уха. Сейчас нужно отодвинуть все проблемы на задний план и думать, как помочь ребенку. А еще поскорее покинуть лестничную клетку Наташи, так как утром я уже не был таким храбрым.

— Вызови скорую, — бросил ей, торопливо спускаясь по ступеням вниз.

— А какой у них номер? — глупо переспросила Саша, чем взбесила меня только больше.

— Как можно быть такой тупой?…, — покачал головой, задавая риторический вопрос, — Я сам вызову. Жди.

Сбросив вызов, набрал телефон частной клиники, где наблюдалась Аня и вызвал экипаж скорой помощи. Старался ехать как можно быстрее. Мне необходимо было оказаться рядом с дочерью, убедиться, что с ней всё в порядке. Вот как ее оставлять с Сашей? Мою единственную отдушину и маленькую принцессу.

Я приехал вместе с врачами. Парковался и видел, как они заходят в подъезд. Бросив авто, пулей рванул к лифтам. Представляю, как я сейчас выгляжу. Помятый, с опухшей рожей и красными глазами. Мне нужно было принять душ и побриться, а еще выпить кофе или что-то от похмелья, но это всё терпит.

Дверь в квартиру была открыта и из глубины помещения раздавались приглушённые голоса. Зайдя в комнату, первым, что увидел, была Саша. Заплаканная, в домашнем костюме она что-то сбивчиво рассказывала доктору. Отвращение, граничащее с желанием уничтожить, распирало меня изнутри. Мне было до тошноты неприятно находиться с ней в одной квартире, не то что разговаривать или касаться.

— Лёша… — беспомощно позвала она меня, радуясь моему приезду. Проигнорировав ее, подошел к кроватке, где часто дыша, дремала Анечка. Вялая и бледная она разрывала мне сердце своим внешним видом.

— Что с ней? — требовательно спросил у врача, на что тот скептически глянул на меня.

— Успокойтесь, выясним, — сухо выдал мужчина и начал осматривать ребенка. Проведя нервно рукой по волосам, ожидал его вердикта.