— Уж не решили ли вы здесь собственным флотом обзавестись?"

"— Да что вы, не настолько мы Бонапарты, — ответил Глаголев, наблюдая за ним с холодным любопытством. — Весной, правда, нашлись идиоты, которые попытались собственной республикой обзавестись, но это была чистейшей воды инсценировка… Могу вам по секрету сказать, что сегодня командующий, в свою очередь, откомандирует вас в мое распоряжение. Все честь по чести, с соблюдением формальностей. Ничего уникального, хватало прецедентов в нашей несокрушимой и легендарной.

— Пожалуй, — кивнул Мазур. — Это вы постарались?

— Каюсь, — чуточку театрально развел руками Глаголев. — Так что привыкайте, что отныне я — ваш орел-командир. Разумеется, сия бумажка не носит силы купчей крепости. Вы всегда можете подать в отставку, необходимая выслуга имеется, да, впрочем, нынче из армии сбечь не столь уж и трудно… Вопрос только в одном — а хочется ли вам в отставку?

— Черт его знает, — сказал Мазур. — Сам не пойму. Если честно.

— Да бросьте вы, — сказал Глаголев. — Кирилл Степанович, мы же с вами — волки, нас на манную кашку посадить нельзя, сдохнем в одночасье. Я понимаю, нервы у вас подрастрепаны после недавних переживаний, но воображение у вас осталось достаточно живым, чтобы оценить весь ужас жизни отставника…

— Это кнут, а? — сказал Мазур. — Где же пряник?

— А нету пряника, — серьезно сказал Глаголев. — Ордена — это не более чем железки, мы оба в том возрасте, когда к этой истине относятся со здоровым цинизмом. Беспросветную звезду вы у меня можете и заработать, а можете и в жизни не увидеть, но на старом вашем месте службы вы ее уж точно не увидите. О славе всерьез и говорить не стоит — когда это мы с вами выходили на солнечную сторону? Короче, я вам предлагаю довольно простую вещь: продолжать, насколько возможно, жизнь при золотых погонах. Остаться в касте. Ничего другого нет, не взыщите. Одно могу сказать твердо, не запугивая и не сгущая красок: в столицах у вас есть реальный шанс утонуть на неглыбком месте, зато у меня еще побарахтаетесь… Дискуссия будет?

— Нет, — сказал Мазур.

— Авторучку дать на предмет рапорта об отставке?

— Нет.

Где-то в глубине души он сам себе удивлялся, но это — в глубине. Последние события отучили его удивляться, вот в чем штука, подспудно копилась уверенность, что после всего этого жизнь разделится на «до» и «после», потому что прошлое не возвращается и он шагнул за некий рубеж…

— Неплохо, — сказал Глаголев. — Ни истерик, даже легоньких, ни прострации. Глядишь, и сработаемся… Давайте еще коньячку. Мы с вами пока что ни в каких уставных взаимоотношениях не находимся, можем непринужденно…

— Послушайте, — сказал Мазур.