Они прямо-таки потерялись в необозримом темном вестибюле, словно стайка хомяков на стадионе. Однако Котельников, свой человек, уверенно повел их в угол, где обнаружилась стойка, а за стойкой скучала довольно симпатичная администраторша лет тридцати, с уложенной на затылке толстой косой. За спиной у нее красовался прикнопленный к стене яркий календарь с умилительным щенком сенбернара, явно призванный оживить суровый облик вестибюля, смахивавшего скорее на бомбоубежище для партийных боссов, — Мазур однажды бывал в таком.

Котельников сразу переменился — последнюю пару метров прошел, в ритме чечетки пристукивая каблуками и легонько вихляясь. Должно быть, такая у него была легенда здесь — чуточку недалекий весельчак с набором заезженных приколов. Театрально раскинув руки, возвестил:

— О витязь, то была Фаина…

Администраторша смерила его взглядом:

— Все поешь, Верещагин?

Мазур засмотрелся. Очаровательная была женщина, этакая румяная деревенская красавица с характером, способная и любить страстно до первых петухов, и пырнуть вилами ухаря-изменщика.

— Вот вам главная достопримечательность города Тиксона, — громко, как глухим, сообщил Котельников. — Очаровательная Фаина.

— Трепло, — привычно вздохнула очаровательная Фаина. — Хоть и замуж зовешь… А это, значит, вы и есть… Интересно, кто в воду полезет?

— А эвона, — с широким жестом воскликнул Котельников. — Вот они, оба-двое, как с картинки. Выбирай любого, оба холостые.

— Все вы в командировке холостые…

— Фаина! — укоризненно воззвал Котельников. — Ты ж их паспорта листать будешь, вот и загляни на соответствующие странички… Совершенно неокольцованные. Может, это судьба твоя тут торчит, скромно потупясь…

Мазур встретился с ней взглядом и ощутил мимолетную грусть — хороша была, румяная, казалась не слишком простой и не слишком сложной, все в пропорцию, таких-то женщин мы подсознательно и ищем…

— Все равно, — вздохнула Фаина. — Где уж нам пленять кавалеров аж из самого Питера — у них там на каждом шагу сфинксы с медными всадниками, а мы бабы необразованные… — но глазами в Мазура все же стрельнула вполне игриво.

— Когда это от баб образованности требовали… — фыркнул Котельников.

— Ладно тебе, — отмахнулась она. — Паспорта давайте. Я вам всем номера расписала на одном этаже, рядышком, ничего? А то народу мало, человек сорок на всю домину, будете жить своей деревенькой… Хоромы, уж извините, не столичные, но жить можно. Бумажки заполняйте пока…

Она выложила стопочку бланков и принялась профессионально быстро листать паспорта. Вновь вскинула глаза на Мазура. «А глазищи у тебя определенно голодные», — подумал он, все еще чувствуя ту недосадливую грусть.