— Вдруг вы нимфоманка, клептоманка или вообще маргиналка? Без рекомендаций…

— Есть! Есть у меня рекомендации! — Я полезла в сумочку, где лежала трудовая с сегодняшней датой увольнения, характеристика с работы, санкнижка, ну и паспорт. — Вот! Смотрите!

Я сунула все документы мужчине в руки и сама нагло забрала у него поводок, чтобы читать было удобнее.

Незнакомец на миг опешил. Но, подумав чуток, открыл документы.

Трудовую глянул без интереса, на характеристике и санкнижке задержался чуть дольше, но промолчал, а вот паспорт изучал внимательно.

— Прописки в Москве нет, — припечатал он. — Только временная регистрация.

— Я снимаю комнату, — тут же пояснила. — Временную прописку сделала дальняя родственница…

— И у вас ребенок! — возмущенно перебил мужчина. Прозвучало так, будто у меня неизлечимая болезнь и до меня дотрагиваться нельзя. — Маленький.

— Ну и что? — тут же возмутилась в ответ я. — Разве это плохо?

— Да, — коротко отрубил он и уже собирался забрать у меня пса обратно, но, прочитав в моем взгляде отчаяние, все же прояснил: — Я живу за городом, в большом доме. Ценю тишину и покой. И моя прислуга должна соответствовать многим требованиям. Одно из таких: они должны быть тенями. Я не хочу ни видеть, ни слышать обслуживающий персонал и уж тем более их шумных, надоедливых детей. Так что вы не подходите! Раз вы не местная и мужа у вас тоже нет, то и оставить ребенка вам тоже не с кем.

Секунды ушли у меня на раздумья. Казалось, этот мужчина — мой последний шанс на выживание. Я готова была вцепиться в него руками и ногами, лишь бы не отпускать. Но мольбы вряд ли его тронут…

— Максимка очень тихий ребенок, — принялась немного искажать правду я. — Вы его не увидите и не услышите. Обещаю.

Ноль реакции. Да что ж такое?!"

"— Ну правда, что вы теряете? Не понравится моя работа — вы сразу можете меня уволить, и мы тут же уедем. Подумайте сами, вы ведь ничем не рискуете. Мои документы — вот они. Я ответственная! Обещаю, что оправдаю ожидания.

Терминатор у моих ног подбадривающе хрюкнул. Мол, ты слышал, хозяин, бери, пока дают.

Но мужик собачьего языка не знал, так же как и жалости.

— Я сказал нет! — твердо произнес он, забирая собаку. — Разговор окончен.

У меня внутри все упало. Отчаяние вновь навалилось на плечи, грозя погрести под тоннами уныния.

Я сама не понимала, почему именно так расстроилась. Казалось, вместе с уходящим красавцем в дорогой одежде я теряю все.

Не зная, что еще предпринять, не особенно задумываясь уже над тем, что делаю, крикнула в удаляющуюся спину:

— Я умею готовить борщ!

Мужчина продолжал уходить.

— Настоящий! Украинский!

Показалось, шаг замедлился, и я пустила в ход последнее оружие:

— С пампушками!

Он остановился.