— Хорошо, вы говорите, что можете спасти халат? — сжалился я, прилагая железные усилия, чтобы скрыть рвущуюся наружу улыбку.

— Да, я смогу!

Она чуть повернула голову и протянула руку.

Я снял с себя единственную одежду и подал ей, подавляя желание подойти ближе и дать ей до себя дотронуться."

"Кристина схватила вещь и опрометью метнулась вон, не оглядываясь и бормоча что-то невразумительное. Я же, посмотрев вниз, внезапно понял, что заинтересовался своей горничной не только как интересным человеком…

Хмыкнув, прикрыл своего младшего друга рукой и пошел одеваться, решая про себя, что, возможно, стоит предложить девушке дополнительный заработок. Деньги ей явно не помешают, а мне не помешало бы женское внимание и заботливые руки. В идеале — прямо сейчас.

Одевшись сразу в костюм, я какое-то время раздумывал над тем, как преподнести Кристине новость о моем к ней расположении, а потом решил пустить все на самотек. Она — девица не глупая, хваткая. Покажу ей свой интерес, а дальше пусть сама решает, как меня соблазнить. Останется только поддаться и воспользоваться.

И сразу обозначить момент, что не собираюсь спать с той, что ублажает еще и моего охранника — водилу.

Как только пазл сложился в моей голове, стало легче дышать и вообще жить.

Впервые за долгое время я шел по своему дому, едва не насвистывая от удовольствия. Как же удачно было встретить Кристину в том парке!

И только я улыбнулся, чувствуя себя королем ситуации, как откуда-то слева раздалось тихое, отрезвляющее: “Козель!”

Я замер.

Посмотрев в сторону лоджии, дверь на которую была приоткрыта, увидел рыжего гнома, испортившего с утра мой халат.

Гном хмурился, сопел и угрожающе держал в руках демо-версию садовых грабель.

— Что ты сказал, пацан? — Я повернулся и, подтянув брюки, присел на корточки, чтобы посмотреть своему недоброжелателю глаза в глаза.

— Ты — плохой! — смело повторил малой. — Я тебя…

Мне пригрозили садовым инвентарем.

— А дотянешься? — хмыкнул я.

— Я тебя убью!

— Граблями? Ну, попробуй. Вот он я.

Давно никто не смотрел на меня вот так, прямо выражая свои настоящие чувства. И, как ни странно, в этом я тоже видел свою прелесть. Дети тем и отличались от взрослых, что еще не умели лебезить, пресмыкаться и прогибаться. Если этот пацан чувствовал, что я ему неприятен, то так и говорил.

Это был новый, очень странный и интересный опыт общения.

— Я не шуцю! — насупился еще сильнее мальчишка. Похоже, от того, что нервничал, он начинал говорить не так четко, как обычно.

— Я тоже не шучу. Нападай. Можешь меня побить. Вот он я, без оружия, не сопротивляюсь. Что тебе мешает?

Пацан шмыгнул носом, вытер его запястьем руки и сделал шаг ко мне, угрожающе выставляя граблю вперед:

— Ты — плохой! Обижаешь мою маму!

— Разве? — Я покачал головой.