— Ладно, подождем объяснений, — пробурчал я, присаживаясь на диван.

В первые мгновения меня ничего не смутило.

А вот потом я отчетливо осознал, что под моей задницей откровенно мокро…

— Не понял, — я медленно приподнялся и обернувшись за спину, ощутил в себе желание убивать. — Кристина!!! Это что?!

Мой кашемировый халат был испорчен. Кто-то пролил на желтый диван не менее чертову желтую гуашь, в которую я имел честь сесть.

Но вместо Кристины первым в гостиную примчал Максим, с тряпкой в руках и нашкодившим видом.

— Ой! — пробормотал он, увидев меня, и отступил на шаг. — Я не хотел.

Помня, что меня посадят, я отказался от желания придушить мальца прямо сейчас. Да и к тому же в комнату наконец примчалась его нерадивая мамаша.

Причем примчалась со стороны моей спины, чтобы как следует разглядеть последствия неаккуратных художеств ее сына.

— О нет! — тут же пролепетала она, подскакивая ко мне. — Это я виновата!

— Вы, — тут же согласился я. — Кто же еще? Вы хоть осознаете, что халат испорчен?

Меня переполняло бешенство. Вот так — без прикрас. Да еще и Терминатор откуда-то примчался и принялся поливать всех громким лаем. Заплакал Максим, у Кристины загорелись щеки, губы поджались. Она подошла к сыну, вытерла ему слезы и попросила подождать ее на кухне. Он ушел, и Кристина обернулась ко мне. Показалось, еще мгновение — и она тоже начнет рыдать. Но нет, она шагнула вперед.

— Это всего лишь гуашь. Я все отстираю, главное — вот прямо сейчас застирать, — девушка схватила халат за пояс и принялась расстегивать.

Я же пытался ей помешать.

— Уберите руки! Это подарок шейха!

— Тогда тем более не мешайте мне спасти ваш халат! — Не справившись с поясом, она принялась раздвигать полы, которые я пытался свести вместе. Ее движения были дергаными, нервными, и казалось, вообще она не отдает себе отчета, что делает. Просто пыталась спасти положение хоть как-то, и если бы мне когда-нибудь сказали, что в борьбе меня победит женщина, я бы не поверил. Но как выяснилось, сил и наглости у Кристины оказалось много. Полы халата девушка все же распахнула, а дальше сама отскочила от меня на метр и отвернулась, мучительно краснея.

— До пампушек вроде не добрались, а вы снова смущены, — не удержался от колкости я.

— Вы снова голый! — обличительно заявила она.

— Я был в халате, пока вы не принялись его с меня снимать.

Она резко отвернулась, громко сопя и закрывая лицо руками.

— Просто какой-то кошмар! — сообщила горничная-кухарка, после чего топнула ногой. — Уф!

Я вскинул бровь, забавляясь зрелищем.

Кристина выглядела очень злой. И очень милой одновременно. Я верил в ее эмоции, в то, что сейчас она ведет себя естественно, без притворства и наигранных глупостей.