Если честно, не понимала, но хотела заставить себя так думать. В этой семье она давно просто принимала данность такой, какая она есть и старалась не нагонять на себя серых печальных мыслей. Когда она была ребенком, подобные большие подарки казались ей проявлением отцовской любви. Но взрослея, она начинала понимать, что это все та же розовая обертка, выбранная лишь «потому что она девочка», и все тот же ярко-красный бант, пытающий сказать своей торжественностью, что подарившему не всё равно. Он совсем не знал её и не стремился что-то. Однако Еве никогда не хотелось показывать приемному отцу накопившуюся обиду по этому поводу. Наверное, она думала, что он имеет на это право. Она ведь неродная, приемная. Такой как она стоит просто благодарить судьбу за то, что ей дано, и не просить большего. В детстве наивные мечты еще застилали ей глаза, но с каждым новым большим подарком, который вроде как был таким розовым и таким бесцветным одновременно, приходило понимание ситуации. Однажды она случайно вместо «папа» произнесла «Виктор», и он даже не обратил на это внимания. Тогда они и перешли эту черту притворства, и уже оба примирились с происходящим. Она со скромностью, а он с равнодушием.

Ева подошла к оставленному подарку, развязала большой красный бант и заглянула в коробку.

— Что там? — с интересом спросила Натали.

Ева же с пару секунд стояла молча. Внутри лежали ролики, красивые и явно дорогие. Однако на позапрошлое Рождество Виктор уже дарил ей почти такую же пару.

— Ролики. — вновь притворно заулыбавшись ответила Ева, мастерски делая вид, что ей очень нравится подарок.

Натали поникла, тупя взгляд в пол. Она помнила, что муж подарил приемной дочери, и ей всегда было за него стыдно в такие моменты, как за себя.

— Прости, он, наверное, просто заработался.

— О, ничего-ничего. — спешно и весело затараторила Ева. — За два года у меня нога успела вырасти, и прошлые мне уже малы. Я уверена, он об этом знал, вот и подарил новые.

Она врала. Прошлые ролики идеально садились на её небольшую ножку, да и к тому же выглядели как новые. Ева никогда не любила слишком активный отдых, предпочитая ему тихий вечер за книгой и чашкой ароматного чая. Душу ее захватила в тиски терпкая печаль, но не из-за того, что подарок вышел неудачный. Ей было совсем все равно, что получить от Виктора в её день рождения. Даже его самое простое, но искреннее: «поздравляю» было бы ценнее любых самых дорогих вещей. Однако эта пара розовых роликов слишком ярко показывала его безразличие, которое предательски кололо в самое сердце.

— А бабушка Алекса присоединится к нам? — тихо спросила Ева, усаживаясь за стол возле праздничного торта.

Натали, зажигающая сейчас свечи, почти незаметно поджала губы и ответила не сразу:

— Ей всё еще нездоровится.