Выпускной класс — слишком ответственная пора, даже в день рождения не стоит пропускать учебу.

Ева коротко кивнула матери. Её звали Натали. О таких женщинах говорят, что они удачно вышли замуж, и это их главная заслуга. Впрочем, злые языки, утверждающие подобное, зачастую не представляют, насколько сложно бывает женщине в «неравном браке». Даже в золотой клетке птица никогда не забудет прелести свободного полета.

— Я быстро оденусь и спущусь. — улыбаясь, ответила Ева.

Ей было приятно. Её радовало, что о столь важном дне всё-таки помнят. Приемная мать никогда не забывала об этом дне, но девушка все равно снова и снова опасалась, что семья может забыть. Она никогда не признается себе, но в глубине души Ева даже думала, что они имеют на это право. Впрочем, после упоминания об особенном дне из уст Натали, ранее грустно ноющее сердце забилось вновь ровно и спокойно.

— Я испекла твой любимый торт, мы обязательно должны успеть выпить чаю и открыть подарки, поэтому поторапливайся. — с заботливой суетливостью проговорила миссис Мерриман и скрылась за дверью.

Через двадцать минут Ева стояла возле своего большого зеркала, обрамленного чёрной древесиной, и по-женски рассматривала своё отражение. Она была очень миловидной девушкой восемнадцати лет, с хрупкой фигурой, аккуратными чертами лица и большими серо-зелеными глазами. Однако, как это часто бывает, осматривая себя сейчас в симпатичном свободном платье василькового цвета, Еве казалось, будто она недостаточно красива. То распуская, то собирая волосы вновь, она простояла так еще с полминуты, а после устало вздохнула. Опустив длинные пряди, она без всех этих женских попыток доказать себе свою же красоту, просто широко улыбнулась своему отражению. Всё же улыбка красит женщину куда лучше, чем любая прическа или самые дорогие туфли.

Через пару минут Ева уже спустилась по деревянной лестнице на первый этаж и незаметно, подобно легкому дуновению ветерка, скользнула в кухню. К своему сожалению, вместо всей семьи она застала там лишь Натали, грустно осматривавшую лишние приборы на накрытом столе.

— Виктор не присоединится к нам? — негромко спросила Ева, не желая отвлекать мать от её мыслей.

Та тут же обернулась на вопрос дочери. Натянутая улыбка, извиняющийся взгляд и слегка нервные движения, — кажется, это были её постоянные эмоции, когда речь заходила о муже."

"— Прости, ему срочно пришлось отправиться на работу. Но он просил передать тебе это. — и Натали указала взглядом карих глаз на большую розовую коробку с пышным красным бантом.

Ева кивнула. Они обе улыбались сейчас улыбкой, нарисованной им жизнью и кротостью их характера. Как живые куклы — такие же красивые, но неискренние по вине их грубых создателей.

— Я понимаю.