Будто тряпичную безвольную куклу он притянул её ближе к себе. Уткнулся кончиком носа в её холодную щеку, вдохнул аромат смертного живого тела, расплылся в улыбке, пропитанной какой-то неожиданно искренней печалью.

— Мне правда жаль. — он шептал это так тихо, что слова могла разобрать лишь Мари, которая всё равно его не слышала.

В следующую секунду Дэниэль закрыл глаза и поддался вперед. Он коснулся своими губами слегка посиневших губ своей безвольной жертвы. И этот смертельный, ядовитый поцелуй вдруг засиял ярким, почти ослепляющим светом. Он забирал её жизненную энергию так быстро, как только мог. Эта необузданная сила жизни, которой, кажется, хватило бы, чтобы объять весь мир, переливаясь к губам сифта, сияла сильнее любого огня. Так ярко, так горячо. Он будто пытался сейчас пожрать само солнце…

Всё это время Ева продолжала рыть землю возле себя. Почва была твердой, неподатливой. Но в бездумном стремлении как можно быстрее помочь подруге любой ценой, наследница раздирала свои ногти в кровь, лишь бы сделать так, чтобы эти клочья земли поддавались ей. С каждой новой болью, с каждым вырытым сантиметром желтое сияние становилось отчетливее. Будто этот магический знак изначально был глубоко закопан, отчего изначально виднелся лишь едва.

— Я почти, готовься сломать его! — кричала Ева, заставляя Райнхарда лишь нервно наблюдать за её изломанными, быстрыми движениями рук.

Его взгляд напряженно уставился на барьер. Понимая, как работает подобная магия, он знал, что нельзя было упустить момента, когда одна из печатей будет сломана. В ту же секунду ближайшие руны попытаются воссоединиться между собой, и тогда защита станет уязвимой. Поэтому как бы он не хотел остановить Еву, которая своими действиями вредила себе, ему нужно было оставаться и выжидать.

— Я почти… я почти! — продолжала невольно нервно повторять наследница."

"Она не замечала, как по щекам её текут крупные слезы. Она не видела своей крови, выступившей из-под грязных сломанных ногтей. Она не ощущала боли. Она боялась даже на секунду поднять взгляд. Все её чувства ушли на второй план. В невероятный абсолют было возведено лишь одно — любой ценой спасти Мари. Ведь она ни в чем не виновата. Она совсем ничего не знала.

Ева была так зла. На Дэниэля, на судьбу, а главное — на себя. На свою глупую наивность и доброту. Ведь согласись она с Райнхардом в том, что этот сифт не заслуживает жизни, ничего бы этого не произошло. А теперь её Мари, её дорогая, невинная Мари умирала на руках того, кого своими уговорами сама Ева и спасла от рук дьявола. И всю эту злобу, весь этот ком ненависти девушка вкладывала в свои попытки вырыть эту чертову магическую печать как можно скорее.