Ну и идею служения державе, под этим соусом, как маркер аристократа. Также, пользуясь случаем, Иоанн Васильевич вводил новую систему наследственных титулов, дабы рода, что служат верно, отличие в чести имели. Ну и систему социальных лифтов. В обе стороны. Дабы достойные могли продвигаться вверх, а обленившиеся или прочим образом разложившиеся, более не позорили своим именем достойное сословие…

Речь Иоанна Васильевича была долгой… длинной… Но интересной, словно у Фиделя Кастро. Так как выступать он умел и любил. Причем делал это витиевато с обильными цитатами из святого писания, шутливыми сценками из жизни и прочими вполне обыденными для крепкого ритора тех лет приемами.

Посему, когда он закончил, то никто толком не знал, о чем он говорил. Все перепуталось в головах. Каждый запомнил что-то свое. Из-за чего единой позиции выступлении не вызвало. Во всяком случае негативной. И когда дошло до голосования, предложение Царя поддержали. Единогласно.

Ведь оно включало в себя признание за Палеологами и Плантагенетами статуса князей, стоящих вровень с Рюриковичами, Гедиминовичами и Чингизидами.

А тут уже никто не решился выступать против. Особенно в свете новостей о том, как славно воюет Андрей, и громит врага в далеких землях. Он ведь рано или поздно вернется. И спросит. А то, что сгинуть на чужбине ему не суждено теперь понимали все. Более того, на фоне крайне неудачного начала войны с Польшей, Литвой и Ливонией многие, очень многие желали его скорейшего возвращения. С легионом, который так блистательно зарекомендовал себя в боях…

– Тяжко, – произнес Иоанн Васильевич, обмахиваясь рукой, войдя наконец с улицы в палаты.

 – Квасу холодного мне. Быстро!

И какой-то слуга тут же метнулся, исчезнув с виду.

– Государь, – следом зашел не менее взмокший Сильвестр. – Ты звал меня?

– Не сомлел на жаре то?

– Едва устоял. Ох и горазд ты речи говорить.

– Уяснил что я сказывал али просто от жары пялил?

– Уяснил. Ясно уяснил. Да я о той задумке ведаю. Мы же ее обсуждали. Не думал я, что ты на нее столь рано решишься. До конца не верил.

– Война же. А кого мне командирами ставить? Родовитые почти все легли два года назад во время бунта. А оставшиеся воеводы передерутся с собой, если местничество оставить.

– Так-то оно так, но не слишком ли быстро все? Мы же хотели постепенно. Годами вводить новшества.

– А нам кто-то дал эти годы? – грустно усмехнулся Царь. – Какая муха укусила Жигимонта?

– Не знаю. – покачал головой Патриарх, проходя за Иоанном Васильевичем в небольшую уединенную комнату. – А что если Андрюшу из похода вернуть?

– А он может вернуться? Он же уже возле Антиохии. Возьмет ее ежели, то как бы на освобождение Гроба Господня не решился. Он может.