– Ляхи, литвины и ливонцы в нарушении Божьего мира напали на тебя. Хуже того – совершили нападение на его супружницу.

– Думаешь ляхи или литвины сунутся в Тулу?

– Они уже сунулись. И Андрюша такого им не простит. Но…

– Что?

– Его нужно правильно вернуть.

– Правильно… – хмыкнул Царь. – Да его как не верни – боль головная. Ляхам то он с литвинами, допустим, хвосты накрутит. Тут я уж не сомневаюсь. Да они и не решатся с ним драться. А дальше-то что? Пошалил и обратно? В дальние земли? Он ведь уходил в Левант, чтобы там и осесть, а потом, как укрепится, жену с ближними людьми туда перевести.

С руки ли ему метаться? Чай не ближний свет.

– Государь, прошу простить мою дерзость, – тихо произнес Сильвестр, – но Андрей нужен тебе и державе.

– Вот как? – зло прищурился Иоанн Васильевич. – И кто так думает?

– Да почитай весь Земский Собор.

– И что они думают? – резко побледнев, поинтересовался Царь.

– Они понимают, что Андрей сложный человек. Но он ни словом, ни делом ни разу не проявлял непокорности тебе. И, ежели бы желал, то давно захватил власть, а тебя и ближних твоих перебил. Но он так не поступил.

Защищал тебя. А когда потребовалось, то даже пошел на самопожертвование, отправившись в безнадежный поход дабы не обострять ситуацию дома.

– Я это знаю, – процедил Царь.

– Но без него нас раздавят. Мы…

– Что мы? – просто ледяным голосом поинтересовался Иоанн Васильевич.

– Твоя держава, Государь, раскинулась широко. И стала лакомым кусочком для многих соседей. А защищать ее нечем.

– Ты же прекрасно знаешь о том, что через несколько лет у меня будет доброе войско."

"– Будет ли? Литвины, ляхи да ливонцы не просто так напали. Они улучшили момент, чтобы Андрюша увел всех своих на юг.

А у тебя окромя раздраженных помещиков да татар ничего не осталось. Мои люди сказывают – роптание идет по служилым полкам. Все хотят добрые брони да оружие как у улан тульских, но по-новому служить не желают.

– Все?

– Не все, но хватает тех, кто их баламутит, оттого полки и думают то, что эти болтуны им нашептывают. А сказывают эти охальники, что чести ты их лишаешь, переводя со службы по отечеству в службу по прибору. Что, де, тех тульских не жаль. Что кто они супротив них? А их так унижать по что?

– Так ведь не в службу по прибору.

– А сказывают – так. Говорю – на местах воду мутят. Оттого зреет беда. Если бы не война, может и обошлось бы. Теперь же… Опасаюсь я. В Новгороде самый громкий вой. Помещики и так нищие, так еще, ропщут, что ты их последней отрады лишаешь.

– И кто воду мутит?

– Так ясно кто. Магнаты литовские да ляшские. Тут и гадать нечего. Хотя если не гадать, то сказывают – видели от них письма да людишек, что сказывают всякое. Дескать, в Литве да Польше воинам почет да уважение.