Полумрак, царящий в приемной, не давал разглядеть лица пришельца.

– Господин Гордецкий? – надтреснуто заклокотал голос.

– Он самый, – прищурился Гордецкий. – Кто вы такой?

– Я хочу рассказать вам о взрыве в лаборатории… Поведать о подробностях случившегося.

– Наши специалисты уже разбираются с этим досадным несчастным случаем!

– Но кое-чего они не знают. А значит, и вам об этом неизвестно.

– Проходите, – пригласил незнакомца Гордецкий. – Признаться, вам удалось меня заинтриговать. Так что же вы хотите рассказать мне такого, чего я до сих пор не знаю?

Посетитель, покачнувшись, шагнул в кабинет и снял шляпу.

Увидев его лицо, Гордецкий едва сдержался, чтобы не завопить от ужаса.

Глава тринадцатая

Родители меня убьют!"

"Отфыркиваясь и отплевываясь, Никита с трудом выбрался на скользкий пологий берег и обессиленно опустился на траву. Вся его одежда была перепачкана тиной, водорослями и еще чем-то неприятным. В кроссовках хлюпала вода.

Свалившись с крана, он долго плыл под водой, стараясь убраться как можно дальше от преследователей. Так долго, насколько хватило запаса воздуха в легких.

А затем все время, пока вертолет кружил над заливом, освещая окрестности мощным прожектором, он ждал, сидя по шею в воде в зарослях тростника на мелководье.

Никита замерз так, что зуб на зуб не попадал, а они все летали и летали над водой – исключительное свинство с их стороны. Занимательная вышла экскурсия, ничего не скажешь!

Легостаев медленно сел, и у него тут же закружилась голова. Странно, ведь он только что чувствовал себя отлично. Даже когда скакал по крышам «Экстрополиса».

Он попытался встать на ноги – стало еще хуже. Никита постоял некоторое время, уперев руки в колени, затем попробовал выпрямиться.

И тут его стошнило. Потом еще раз. А потом он взглянул на свою футболку и увидел, что она стала еще грязнее, чем была до этого.

Но вроде полегчало.

Никита стащил с себя грязную одежду, снова вошел в воду и, как мог, прополоскал вещи. Затем отжал и вновь надел. Ощущение было омерзительное. Холодно, сыро. К горлу вновь подкатывала тошнота, все тело болело, как после тяжелой работы.

Мало того, голова кружилась все сильнее, мышцы то сводило судорогой, то отпускало. А еще что-то неладное творилось со зрением: все как будто расплывалось перед глазами, а затем снова обретало четкие очертания.

– Что за гадость они мне вкололи? – сам себя спросил Никита.

И что там с Еленой Владимировной? И с профессором Винником? Но время было уже позднее, и эти вопросы он решил оставить на завтра. Сейчас следовало подумать, как попасть домой.

«Родители меня убьют», – подумал Никита.