– В подземном бункере, – ответил Винник. – Ты лежишь так два часа. Я уж подумал, что ты впал в кому.

Никита взглянул на свое плечо. Его рану кто-то обработал и заклеил белой полоской пластыря.

– Они извлекли стрелу, – пояснил Винник, – как только привезли тебя сюда.

– Значит, смерть от заражения крови мне не грозит?

– Нет. Но чем жить здесь и испытывать то, что тебе предстоит, лучше умереть.

– Между прочим, я здесь по вашей милости! – гневно сказал Никита. – Если бы не вы с вашей сывороткой…

– Да, я виноват. Но меня заставили делать все эти ужасные вещи. Я слабое, трусливое ничтожество, – обреченно произнес Винник, опустив голову.

– Вы знаете, что ваша дочь у них?

– Знаю. Греков уже сообщил мне об этом. Моя бедная девочка. Они убьют ее, если я не закончу работу. А я не знаю, что делать. Чего-то не хватает в формуле, и я не понимаю, чего именно.

– Могу вам подсказать, если вы освободите меня, – жестко произнес Никита.

Винник молча встал, и Никита увидел, что профессор прикован цепью к стене. Ученый горестно вздохнул и поправил металлический ошейник, охватывающий его шею.

– Я рад бы, но не могу даже приблизиться к тебе, – сказал он.

Никита рванулся в цепях.

– Бесполезно, – сказал Винник. – Это крепчайший сплав. Ты не первый, кто лежит на этом столе. Бывали существа и помощнее тебя, но никому не удалось вырваться… А что ты имел в виду, когда говорил, что можешь подсказать мне необходимый ингредиент?

– Я подслушал разговор барона Ашера с какой-то женщиной. Они говорили, что профессор Штерн использовал черную магию.

– Магию? – громко переспросил Винник. Он переменился в лице. – Вот оно что…

– Вас это не удивляет?

– Нет, – покачал головой профессор. – Я видел много такого, чему просто невозможно найти объяснение… И я помню, что Штерн водил знакомство с одной женщиной. Они проводили всякие загадочные ритуалы. Тогда я считал это безумными выходками эксцентричного гения. Но теперь… Это многое объясняет.

Никита прервал его размышления.

– Может, расскажете мне, что вообще творится в этой проклятой корпорации? Чем занимался Штерн? Кто такие метаморфы? И как все это связано со мной?

– Тебя действительно это интересует? – безжизненным голосом осведомился Винник.

– Уж если меня убьют, я хоть буду знать, за что!

– Ну что ж, времени у нас предостаточно. – Винник пожал плечами. – Почему бы и нет. С чего же начать?

– С профессора Штерна.

Винник устало почесал переносицу и нахмурился, вспоминая.

– Профессор Штерн… Когда-то он был моим учителем, а я, на свою беду, его учеником. Он считался гением, но одновременно безумцем. Его навязчивой идеей были оборотни."

"– Оборотни? Вы серьезно? – с недоверием спросил Никита.