Генрих сочувственно кивнул:

— Да, в провинциальном городе все на виду, любое нарушение общепринятых правил вызовет сплетни и разговоры. Надеюсь, сегодня я вас не слишком подвёл? Вас не оставят без десерта?

Мой ты хороший! Главное, чтобы меня без столба в конюшне оставили.

— В этой части города меня практически никто не знает, я редко выхожу из дома. Но расскажите о себе. Чем вы занимаетесь, господин Генрих?

— Просто Генрих. Всем понемногу.

— А точнее?

— У родителей небольшое поместье, у меня мастерская по выделке кожи, ну и родителям помогаю, чем могу. У них отличное хозяйство: кони, коровы, всякая мелкая живность.

— Крепостные, — тихо добавила я.

— Нет, тут вы не угадали. У отца было несколько семей, но он давно дал своим людям вольную.

Я тихо ахнула и уставилась на Генриха. Такое возможно? Неужели у меня есть надежда пожить среди нормальных людей, тех, кто не считает крестьян вещью?

— О, Эльза, когда вы удивлены, ваши глаза похожи на кошачьи, — засмеялся Генрих.

— Это хорошо или плохо? — уточнила я.

— Это — необыкновенно! Огромные, круглые, недоверчивые. У моей мамы есть кошка, любимица конечно, и страшно избалованное животное. Все нормальные кошки мышей ловят, а её, представляете, матушка с блюдца кормит, как ребёнка.

Представляю, ещё как. У моей коллеги кошка ела исключительно на журнальном столике. Там был её личный кошачий стол, с ажурной льняной салфеткой и несколькими мисочками.

— Так вот, когда кошка впервые увидела обезьянку — у неё были точно такие же большие глаза.

— Кого она увидела?

— Обезьяну. Заморскую животину, я привёз её, точнее, мне её привезли из-за моря, а я подарил матушке на праздник первого снега. Она у меня любит всё необычное.

— Она, наверное, и театр любит?

— Нет, совершенно равнодушна, хотя однажды я уговорил её и отца сходить на представление. Мы как раз были по делам в столице — других-то театров в нашем королевстве нет. Это недавнее увлечение богатых бездельников, мало того, что сами ничего не производят, ещё и крестьян от дела отрывают."

"Угу, угу, отрывают, ещё как отрывают — с корнями, можно сказать. Но сейчас меня интересует другой вопрос.

Во-первых, очень хочется узнать, почему отец Генриха распустил крепостных. Во вторых — у меня вышло время и надо срочно возвращаться на рыночную площадь. Не дай Сильнейший я опоздаю — вредная вдовушка Дарина меня в следующий раз в город не возьмёт.

— Простите, Генрих, но мне надо идти, — вздохнула я.

— Позвольте вас проводить?

Я заколебалась. Если меня увидят с мужчиной — тогда и столбом дело не обойдётся. Но ведь не обязательно идти вместе до самой площади, можно расстаться заранее. Можно, но очень, очень опасно.

— Нет. Поверьте, мне было приятно с вами поговорить, но репутация — очень хрупкая вещь, — сказала я.