Вообще-то граф Пекан был прав — на фоне высокой, хорошо сложенной, румяной и упругой Феньки, я смотрелась пусть красивым, но пока ещё недокормленным до товарного веса цыплёнком. Для роли юной богини — вполне.

— Но она совершенно не умеет играть, граф! Эська никудышная актриса, испортит нам постановку и опозорит на весь свет! — воскликнул Жураль, картинно заламывая руки.

— Так учи, время ещё есть. За что я тебе деньги плачу? Если пьеса провалится — другого мастера своим актёркам найду, — предупредил граф Пекан.

По тому, как вытянулось лицо мэтра, я поняла — это не пустая угроза.

На том и порешили. Я — Капустина, Фелицата — моя мать.

Прима бесилась, но ничего поделать не смогла. Плохой сегодня у Феньки день — с утра она обыскалась какой-то своей притирки для красоты, обвинила всех в краже и даже пыталась рыться в наших вещах. Скандалистку пришлось успокаивать мне — сказала, что если она не прекратит, то я пожалуюсь госпоже Дарине. Пусть та разбирается, что за ценные флаконы пропадают у крепостной девки. Удивительно, но Фелицата притихла. Теперь роль отобрали. Короче — одни расстройства у актёрки."

"В перерыве, под благодушное настроение графа, я осторожно предложила сделать красивые программки и антракт.

— Пьеса большая получается, барин, устанут гости сидеть. Может, дать им отдохнуть, ноги размять, чаю с морсами принести, перекусить чего-нибудь? Или в саду столов наставить, а там разные холодные кушанья положить?

— Дело говоришь! — обрадовался граф.

Чтобы не решать одному все проблемы, барин поделил новые заботы между собой, женой и сыном. Граф Пекан осуществлял общее руководство и контролировал процесс, графиня отвечала за шикарный стол и размещение гостей, Вольтан организовывал охоту и следил за работой театра.

Раз в неделю граф лично приходил к нам с проверкой.

На одной такой проверке он задумчиво заметил:

— Вроде всё хорошо, читают с выражением, но как-то неправильно девки держаться. Эська вроде получше других, но всё равно не так.

— Им надо чаще на людях бывать, — решил Вольтан. — Пусть в город выезжают, прогуляются по улицам, посмотрят на красивых господ и их женщин. Могут и в трактир приличный зайти, выпить чаю.

Я ожидала, что граф сочтёт предложение сына пустой тратой времени и средств, но он неожиданно согласился. Более того — нам, каждой, выдали по несколько монет.

— Крестьянки могут продать что-то с огорода, или у мужа попросить, а вы — люди искусства, вам денег не заплатят. Так что берите — это будет справедливо, — сказал граф.

Да уж… За такое искусство, которое мы покажем, как бы морду не набили.

Впрочем, зря я переживала. На первую же серьёзную репетицию граф пригласил жену, её сестёр и мать. И тут выяснилось две вещи!

Увидев наших «богинь», вся женская половина громко ахнула.