Когда карета сравнялась со мной, в ней распахнулась дверь. Предложат подвезти? Спасибо, я привычная, сама дойду.

Чьи-то руки схватили меня за плечи и резко потянули. К лицу прижали вонючую тряпку. Ещё секунда — и меня, задыхающуюся от ужаса и запаха, затянули в карету.

Последнее, что я услышала — как громко хлопнула дверь.

Глава 57

Очнулась я от того, что по моему лицу кто-то провёл влажной холодной тканью. Очень хотелось пить, я облизала пересохшие губы. Солёные. Странно, я не ела ничего солёного. Или ела? Не помню.

Рядом что-то зашуршало, потом скрипнуло. Дверь? Кажется, кто-то вышел из помещения. Я осторожно приоткрыла глаза.

Низкий, очень низкий потолок. Стены обиты грубо обработанными досками, свет сочится откуда-то сзади, из-за головной боли я не рискнула привстать и посмотреть — без того мутит так, словно я полдня крутилась на карусели.

Что это я вдруг вспомнила про карусель? Это было давно, очень давно, в прошлой жизни. Там я была свободна, и в принципе, никому особо не нужна. Жизнь, как песок сквозь пальцы, вытекала по дням и неделям, я жила по инерции и искренне считала, что живу хорошо.

Неплохо, да, но — скучно. Зато в этом мире мне пришлось всего добиваться самой, и пусть я многое пережила, но это были мои личные настоящие эмоции, а не сопереживание героиням сериалов и женских романов."

"Теперь бы ещё понять — что со мной произошло. Комната мне совершено незнакома, я точно никогда не была здесь раньше. И запах… знакомый и незнакомый одновременно. К свежести чистого, солёного воздуха примешивается острый, душный запах мужского пота и дёгтя, не слишком чистой кожи и какого-то варева с добавлением рыбы. Судя по запаху — довольно отвратного варева.

Ещё меня немного покачивает, вероятно потому, что нарушена координация движений. Такое чувство, что подо мной шевелится кровать.

Я попыталась встать и поняла, что не могу пошевелить ногами. О, Сильнейший, я что — опять попала в другой мир? То есть я умерла там, на берегу, и попала сюда, опять в новом теле?

Осмотрела свои руки, ощупала голову, лицо и волосы — нет, это всё ещё я, уж не знаю, радоваться данному факту или огорчаться.

Опять раздался скрип, в глубине комнаты приоткрылась узкая низкая дверь и, пригибаясь, чтобы не задеть головой притолоку, вошла девушка. Румяная, сероглазая, с длинной пшеничной косой.

— Акулька! — ахнула я.

— Эльза! Очнулась! — обрадовалась Акулька.

Поставила на низкий столик поднос, накрытый серым, измятым полотенцем, и бросилась ко мне:

— Эльза! Ты очнулась! Слава Сильнейшему! Я уж испугалась, чем, думаю, тебя таким одурманили, что до утра в себя не пришла? Уж не насовсем ли ты заснула, бедняжечка? Попить хочешь? Или покушать? Я взвару принесла и каши.